Страница 3 из 103
— Ты всегда такая упрямая?
— Только когда человек отказывается не умереть.
Он усмехнулся едва заметно. И тут же поморщился.
Айко заметила, что на его запястье под мокрым рукавом что-то светится. Тонкий знак, похожий
на круг, рассечённый несколькими линиями. Красный, как уголь под пеплом.
— Что это? — спросила она.
Парень резко прикрыл запястье ладонью.
— Не смотри.
— Поздно.
— Забудь.
— У меня обычно плохо получается забывать то, что светится на чужой руке.
Он посмотрел на неё с раздражением, но в этом раздражении было что-то другое. Тревога.
Настоящая.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Айко насторожилась.
— Зачем?
— Имя.
— Сначала ваше.
— Рэн.
Он произнёс это коротко, будто бросил камень в воду.
Айко ждала фамилию, но он молчал.
— Просто Рэн?
— Для тебя — достаточно.
— Как щедро.
Он чуть склонил голову.
— А ты?
Она не сразу ответила. Почему-то называть своё имя здесь, в этом дворе, под красным фонарём
и взглядом каменных лис, казалось неправильным. Слишком личным. Слишком важным.
Но он уже знал её лицо. И если был опасен, имя едва ли что-то меняло.
— Айко, — сказала она. — Айко Морита.
В тот же миг колокольчик над храмом зазвенел сам. Не один раз. Сразу много, быстро,
тревожно.
Айко вскочила.
— Что происходит?
Рэн побледнел ещё сильнее.
— Глупая девчонка.
— Что?
— Я сказал не подходить.
— Я и не подходила!
— Ты назвала имя.
— Вы спросили!
— Потому что надеялся, что ты хотя бы раз послушаешься и промолчишь.
Айко открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
На земле между ними вспыхнула тонкая красная линия.
Она вырвалась из-под ступеней, как нить света, метнулась к её ногам и обвилась вокруг левой
руки. Айко вскрикнула и попыталась отдёрнуть ладонь, но свет не обжигал. Он был тёплым.
Почти живым. Он скользнул по коже, собрался у запястья и сжался в знак.
Тот самый круг. Те самые линии.
Айко смотрела на свою руку и не могла вдохнуть.
— Нет, — тихо сказал Рэн.
В его голосе впервые не было ни холода, ни насмешки.
Только ужас.
Знак на её запястье вспыхнул ярче. На руке Рэна ответил такой же. Между ними натянулась
тонкая красная нить — едва видимая, дрожащая в воздухе.
Айко попыталась шагнуть назад. Нить потянулась за ней.
— Снимите это, — сказала она.
Рэн молчал.
— Вы слышите? Снимите!
— Я не могу.
— Что значит — не можете?
Он медленно поднялся. На этот раз удержался на ногах, хотя было видно, что каждое движение
даётся ему с трудом. Он оказался выше, чем Айко думала. Тень от его фигуры легла на мокрые
плиты двора.
— Это печать, — сказал он.
— Какая ещё печать?
— Та, которую ты только что пробудила.
— Я ничего не пробуждала! Я просто дала вам платок!
— И назвала имя в месте, где имена имеют силу.
Айко прижала руку к груди, будто могла спрятать знак.
— Это бред.
— Для твоего спокойствия можешь считать так ещё несколько минут.
— Мне не нужны несколько минут. Мне нужно домой.
Она повернулась к воротам. И остановилась.
За тории больше не было лестницы. Там висел туман. Белый, плотный, неподвижный. Он закрывал
проход полностью, как стена. Внутри мерцали слабые огни — маленькие, блуждающие, похожие на
глаза.
Айко медленно отступила.
— Это… не смешно.
— Я не шучу.
— Тогда сделайте что-нибудь.
— Я занят тем, что не падаю.
Она резко обернулась.
— Вы вообще понимаете, что происходит?
Рэн посмотрел на её запястье, потом на своё.
— К сожалению.
Из тумана донёсся шорох.
Айко замолчала.
Шорох повторился. Будто кто-то провёл ногтями по мокрому камню.
Рэн выпрямился. Его лицо стало спокойным. Слишком спокойным. Он сделал шаг вперёд и встал
между Айко и воротами.
— Не двигайся, — сказал он.
На этот раз она послушалась.
Из тумана вышла лиса.
Сначала Айко решила, что это обычное животное. Худое, мокрое, с тёмной шерстью. Но потом
лиса подняла голову, и стало видно, что у неё нет глаз. Вместо них светились две пустые
голубоватые точки. За первой появилась вторая. Потом третья.
Айко сжала зонт обеими руками.
— Это настоящие?
— Нет, — ответил Рэн.
— Хорошо.
— Настоящие обычно опаснее.
— Это должно было успокоить?
— Нет.
Одна из лис оскалилась. Из её пасти вырвался тонкий чёрный дым.
Рэн поднял руку.
Воздух вокруг его пальцев вспыхнул золотым светом. На мгновение за его спиной Айко увидела
силуэт — огромный, полупрозрачный, похожий на хвост, сотканный из огня и дождя. Потом ещё
один. И ещё.
Лисы бросились вперёд.
Рэн сделал движение рукой.
Золотая вспышка разрезала двор.
Первую тварь отбросило к воротам. Вторая рассыпалась чёрными искрами, не долетев до
ступеней. Третья проскользнула сбоку, низко прижавшись к земле, и метнулась к Айко.
Она не успела даже вскрикнуть.
Рэн оказался перед ней слишком быстро. Не шагнул — будто сместился, исчез и возник заново.
Его рукав взметнулся, и тварь отлетела, ударившись о каменную лису у входа.
Каменная статуя треснула.
Айко отступила, поскользнулась и села прямо в лужу.
— Вставай, — резко сказал Рэн.
— Я стараюсь!
Он протянул руку. Айко схватилась за неё.
В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, красная нить между запястьями вспыхнула так
ярко, что двор залило алым светом. Рэн замер. Айко тоже. Боль в боку у него будто перешла в
неё — короткая, горячая, настоящая. Она ахнула и согнулась.
Рэн резко отпустил её.
— Не касайся меня.
— Я упала!
— Теперь не падай.
— Отличный совет!
Он хотел ответить, но из тумана вышло что-то большее.
Не лиса.
Тень.
Она была выше человека, длинная, неправильная, с узкой мордой и множеством хвостов, которые
двигались сами по себе. На каждом хвосте висели обрывки бумажных амулетов. Они намокли, но
не рвались, а шептали. Айко слышала этот шёпот, хотя не понимала слов.
Рэн напрягся.
— За мной, — сказал он.
— Куда?
— В храм.
— А это поможет?
— Нет. Но даст нам дверь.