Страница 2 из 103
запрещён».
Айко остановилась.
Закат уже прошёл. Небо за крышами было тёмно-синим, почти чёрным. В городе давно включились
фонари, но здесь, у лестницы, их свет будто не доходил до конца.
Она вспомнила слова Соты.
«Если увидишь красивого незнакомца у ворот, не спасай его».
— Глупости, — сказала Айко сама себе.
И поднялась на первую ступень.
Камень оказался скользким. Она шла осторожно, держась ближе к перилам. Зонт цеплялся за
ветки, сумка била по бедру, влажный воздух забирался под воротник. Где-то наверху звякнул
колокольчик — один раз, коротко, словно его задел ветер.
Айко остановилась.
Ветра не было.
Она медленно подняла голову.
Наверху, за последним пролётом, виднелись красные ворота тории. Старые, потемневшие от
времени, с облупившейся краской. За ними горел фонарь.
Айко нахмурилась.
Фонарь не должен был гореть. Храм давно считался закрытым. Иногда сюда приходили пожилые
люди из соседних домов, оставляли монеты и рисовые лепёшки, но служителя Айко не видела ни
разу.
Колокольчик звякнул снова. На этот раз тише.
Айко крепче сжала ручку зонта и поднялась выше.
У ворот она остановилась.
За тории начинался маленький двор. Каменные плиты блестели от дождя. Слева темнел павильон
для омовения рук, справа стояли две каменные лисицы с повязанными на шеях выцветшими
красными лентами. Между ними лежали опавшие листья, прилипшие к земле.
Фонарь у главного здания действительно горел. Его свет был не жёлтым, как у обычных ламп, а
тёплым, почти красным. Он дрожал в дождевых каплях, делая храм похожим на картинку из старой
сказки.
Айко сделала шаг вперёд. И увидела человека.
Он сидел у ступеней главного зала, прислонившись спиной к деревянной колонне. На нём была
тёмная одежда, не похожая ни на школьную форму, ни на обычное пальто. Длинный чёрный рукав
намок и прилип к руке. Волосы падали на лицо. Голова была опущена.
Айко застыла.
Первой мыслью было уйти.
Второй — позвонить в полицию.
Третьей — что он может быть ранен.
Она сделала ещё один шаг.
— Эй, — осторожно позвала она. — Вы меня слышите?
Человек не ответил.
Айко оглянулась. Двор был пуст. За воротами шумел дождь, но здесь звук будто стал плотнее и
дальше. Телефон в кармане завибрировал — сообщение от мамы. Айко достала его, хотела
включить фонарик, но экран мигнул и погас.
— Да ладно…
Она нажала кнопку ещё раз.
Ничего.
Батарея была почти полной десять минут назад.
Айко почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Человек у колонны шевельнулся.
Она резко подняла зонт, будто могла защититься им от чего угодно.
— Не подходи.
Голос был низким, хриплым и злым.
Айко выдохнула.
Живой.
— Вы ранены?
Он медленно поднял голову.
И Айко забыла, что собиралась сказать.
Парень был молодым. Может, чуть старше неё. Очень красивым — настолько, что это показалось
неправильным. В его лице не было мягкости, которую обычно ждёшь от красивых людей. Острые
скулы, бледная кожа, мокрые чёрные волосы, прилипшие к вискам. Взгляд тяжёлый,
настороженный.
Глаза — золотые. Не карие, не янтарные. Именно золотые, будто в них отражался свет фонаря.
Айко невольно отступила на полшага.
Он заметил.
Уголок его губ дрогнул, но это не было улыбкой.
— Вот и правильно, — сказал он. — Уходи.
— Вы сидите под дождём у закрытого храма и выглядите так, будто сейчас упадёте.
— Я сказал: уходи.
— А я спросила, ранены ли вы.
— Люди всегда слышат только то, что хотят.
— А вы всегда отвечаете так, чтобы вас хотелось оставить здесь?
Он посмотрел на неё внимательнее.
Айко сама удивилась, что сказала это вслух. Обычно она не спорила с незнакомцами в
заброшенных храмах после заката. Но страх странным образом уступал место раздражению. Может,
потому что он был ранен. Может, потому что грубил. А может, потому что в его голосе, за
холодностью, слышалась боль.
Он попытался подняться. И тут же схватился за бок.
Айко увидела тёмное пятно на ткани.
Кровь.
— Вот видите, — сказала она и шагнула к нему. — Вы ранены.
— Не подходи!
Последнее слово ударило по воздуху так резко, что фонарь над ступенями вспыхнул ярче.
Айко замерла.
Дождь на секунду будто остановился. Не перестал идти — нет. Просто каждая капля повисла в
воздухе тонкой серебряной нитью.
Айко моргнула. Всё снова стало обычным. Капли падали, вода стекала с крыши, где-то тихо
звенел колокольчик.
Парень смотрел на неё с таким выражением, будто она должна была закричать.
Айко не закричала.
Она медленно опустила зонт.
— Что это было?
— Последнее предупреждение.
— Вы фокусник?
Он закрыл глаза, словно у него не осталось сил на её глупость.
— Уйди, пока ворота ещё открыты.
Айко посмотрела через плечо. Красные тории стояли на месте. За ними виднелась лестница и
тёмный переулок.
— Они и так открыты.
— Для тебя — пока да.
Это прозвучало так странно, что Айко снова ощутила холод под кожей. Она не была суеверной.
Не верила в бабушкины истории, в духов у реки, в лис, которые принимают человеческий облик,
в голоса в старых колодцах. Всё это было частью прошлого, открытками для туристов и сюжетами
для сериалов.
Но парень перед ней истекал кровью. А её телефон не включался. И дождь только что на
мгновение застыл в воздухе.
Айко сунула руку в сумку и достала маленький платок.
— Слушайте, — сказала она уже тише. — Я не знаю, кто вы и почему сидите здесь. Но если у
вас кровь, нужно хотя бы прижать рану. Потом я уйду. Можете дальше изображать загадочную
угрозу сколько угодно.
Он открыл глаза.
— Ты не понимаешь, с чем связалась.
— Тогда объясните.
— Нет.
— Очень полезно.
Айко присела перед ним, сохраняя расстояние. Он напрягся. Его рука легла на край ступени,
пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.
— Я не собираюсь вас трогать без разрешения, — сказала она. — Просто возьмите платок.
Она протянула его.
Парень не двигался.
Айко вздохнула и положила платок на ступень между ними.
— Вот. Видите? Никакой атаки.