Страница 13 из 103
Чернила в старой керамической чашке на столе дрогнули. Айко только сейчас заметила, что
чашка была не пустой. Чёрная жидкость внутри поднималась тонкой линией, будто кто-то тянул
её вверх невидимой иглой. Линия вытянулась, изогнулась и начала складываться в иероглифы
прямо в воздухе.
Рэн резко схватил Айко за руку и потянул за собой.
— К окну.
— Что это?
— Не читать.
— Я и не умею так быстро!
— Отлично.
Чернильные знаки вспыхнули и разлетелись по кабинету. Один ударил в стену, другой в стол.
Бумага в шкафах зашелестела, вырвалась наружу, закружилась в воздухе. Листы складывались в
маленькие белые фигурки — птицы, лисы, руки с длинными пальцами.
Айко прижалась спиной к подоконнику.
— Я начинаю ненавидеть бумагу.
— Разумно.
Рэн поднял руку, но тут же поморщился. Рана дала о себе знать. Золотой свет вспыхнул слабо
и погас. Айко увидела это.
— Вы не можете использовать силу?
— Могу.
— Плохо врёте.
— Я не человек, мне можно.
— Это не аргумент.
Одна из бумажных фигурок метнулась к ним. Айко схватила с подставки кисть и ударила её в
воздухе. Фигурка развалилась, оставив на дереве чёрную полосу.
Рэн посмотрел на неё.
— Ты ударила духа кистью.
— У меня не было меча.
— Продолжай.
— Что?!
— Они слабые. Их держат чернила. Разрывай форму.
Айко схватила вторую кисть и отбила бумажную птицу. Та рассыпалась мокрыми клочьями. Ещё
одна лиса прыгнула со стола. Айко отступила, поскользнулась на листах, но Рэн подхватил её
за талию и развернул в сторону.
— Ноги шире, — сказал он.
— Вы сейчас учите меня драться с оригами?
— Да.
— Ненавижу этот день.
— Сосредоточься.
Он встал рядом, перехватил её руку с кистью, направил движение.
— Не маши. Режь линию.
— Это кисть!
— Тогда думай, что это клинок.
— У меня плохое воображение!
Фигурка бросилась снова. Айко ударила. На этот раз точнее. Бумага распалась. Рэн отпустил
её руку.
— Лучше.
— Не хвалите меня таким голосом.
— Каким?
— Будто я домашнее задание сдала.
— Для первого раза неплохо.
— Это снова звучит так же!
Ещё несколько фигурок сорвались со шкафа. Рэн шагнул вперёд, несмотря на боль, и провёл
ладонью по воздуху. Золотая дуга вспыхнула коротко, но достаточно ярко, чтобы разорвать их
разом. Листы осыпались на пол.
В кабинете стало тихо. Слишком тихо.
Айко тяжело дышала, всё ещё сжимая кисть.
— Всё?
Рэн смотрел на стену. Там, где чернила ударили первыми, проступали слова. Неровные,
расплывчатые, будто написанные мокрой рукой.
«Ключ уже проснулся».
Айко похолодела.
Ниже появилась новая строка.
«Лисья невеста должна быть приведена к вратам».
— Невеста? — медленно произнесла она.
Рэн резко провёл рукой, и надпись сгорела золотым светом.
— Не обращай внимания.
Айко повернулась к нему.
— Не обращать внимания?
— Это провокация.
— Меня только что назвали лисьей невестой!
— Именно поэтому не обращай внимания.
— Рэн.
Он замолчал. Айко впервые произнесла его имя не в панике и не от злости. Тихо.
Требовательно.
— Что это значит?
Он долго смотрел на исчезнувшую надпись. Потом сказал:
— В нашем мире связь через имя и кровь иногда принимают за брачный знак.
Айко моргнула.
— За что?
— За брачный знак.
— То есть все эти твари думают, что я…
— Да.
— Нет.
— Это не настоящий брак.
— Какая радость!
— Это магическая ошибка.
— Вы сейчас назвали меня ошибкой?
— Я назвал ошибкой ситуацию.
— Ситуация тоже обиделась.
Он выдохнул.
— Айко.
— Нет, подождите. Ваш клан пытался заставить вас жениться. Вы сбежали. Я случайно назвала
имя, ваша кровь что-то там активировала, и теперь какие-то духи считают меня вашей невестой?
— Упрощённо — да.
Она несколько секунд молча смотрела на него. Потом рассмеялась. Не весело. Нервно. Почти
отчаянно.
Рэн нахмурился.
— Это не смешно.
— Конечно, не смешно. Это ужасно. Поэтому я смеюсь, иначе начну кричать.
Он сделал шаг к ней, но остановился, будто не знал, можно ли приближаться.
— Дыши.
— Не надо снова.
— Айко.
— Я дышу!
— Плохо.
Она хотела ответить резко, но вдруг почувствовала, как запястье начинает гореть. Под
рукавом проступал красный свет.
Рэн заметил.
— Смотри на меня.
— Я не хочу.
— Сейчас не время упрямиться.
— У меня другого времени нет.
Он подошёл ближе и протянул руку ладонью вверх.
— Дай руку.
— В прошлый раз было больно.
— Сейчас я закрою отклик.
— Вы уверены?
— Нет.
— Потрясающе честно.
— Но это лучше, чем ждать, пока печать начнёт кричать вместо тебя.
Айко посмотрела на его ладонь. Она должна была отказаться. Но рука уже горела, а в ушах
поднимался тонкий звон — тот самый, как в храме.
Она вложила пальцы в его ладонь. Красная нить вспыхнула между их запястьями, но боли не
было. Только тепло. Рэн накрыл знак большим пальцем и тихо произнёс несколько слов. На этот
раз Айко почти различила ритм. Не язык, но интонацию. Он говорил не с ней. С печатью.
Свет начал стихать. Айко выдохнула. Рэн не отпускал её руку ещё несколько секунд.
— Лучше? — спросил он.
Она кивнула. Он отпустил. И сразу снова стал отстранённым, будто ничего не произошло. Это
почему-то задело.
— Теперь все будут думать, что я ваша невеста? — спросила она.
— Не все.
— Спасибо.
— Только те, кто способен видеть печать.
— Это должен был быть плюс?
— Да.
Айко провела рукой по лицу.
— У меня завтра контрольная по математике.
Рэн посмотрел на неё с непониманием.
— Что?
— Завтра контрольная. На следующей неделе собеседование в университетском клубе. Мама
думает, что я просто плохо сплю. Сота уже подозревает, что я попала в неприятности. А вы
стоите здесь и говорите, что какие-то духи считают меня вашей невестой, потому что я была
достаточно глупой, чтобы помочь раненому незнакомцу.
Он молчал.
Айко ожидала холодного ответа. Приказа. Очередного «держись подальше».
Но Рэн сказал: