Страница 14 из 103
— Ты не была глупой.
Она подняла глаза.
— Что?
— Ты помогла. Это не глупость.
В кабинете всё ещё лежали клочья бумаги, пахло чернилами и горелой пылью. За окном серел
школьный двор. В этом странном, полузаброшенном месте его слова прозвучали почти неловко.
Словно ему трудно было произнести их вслух.
Айко вдруг стало сложно злиться.
— Тогда что мне делать? — спросила она тише.
Рэн посмотрел на дверь.
— Сегодня я провожу тебя домой.
— И будете делать это каждый день?
— Пока печать нестабильна.
— А если я откажусь?
— Я всё равно пойду следом.
— Это называется преследование.
— Это называется охрана.
— Следить, охранять, преследовать… у вас всё время разные слова.
— Смысл один.
— Вот именно.
Он чуть склонил голову.
— Ты можешь идти рядом. Так будет менее странно.
— Как великодушно.
Айко подняла сумку. Хотела шагнуть к двери, но остановилась и посмотрела на разбросанные
листы.
— А это?
— Я уберу.
— Как?
Рэн поднял руку. Золотой свет прошёл по полу тонкой волной. Клочья бумаги, чернильные следы
и пепел исчезли, будто их никогда не было. Столы снова стояли ровно. Кисти в подставке.
Чашка с чернилами высохла.
Айко смотрела на чистый кабинет.
— Это было бы очень полезно дома.
— Для уборки существуют руки.
— Вы сейчас серьёзно?
— Магию нельзя тратить на мелочи.
— Запомню, когда буду мыть посуду.
Рэн открыл дверь. В коридоре никого не было. Они вышли из старого корпуса молча. В главном
здании уже почти опустели коридоры. Только у входа задержалась пара учеников, а у шкафчиков
Сота разговаривал с Кэнто. Увидев Айко и Рэна вместе, он замолчал.
Айко заранее напряглась. Сота посмотрел на неё, потом на Рэна, потом снова на неё. Но не
подошёл. Просто поднял руку в коротком жесте: «Потом поговорим».
Она кивнула. Рэн заметил.
— Он тебе доверяет.
— Да.
— И ты ему?
— Да.
— Тогда он может стать слабым местом.
Айко резко остановилась у выхода.
— Не смейте.
Рэн тоже остановился.
— Я предупреждаю.
— Он мой друг. Не говорите о нём как об угрозе.
— В моём мире дорогие люди всегда становятся угрозой.
— Значит, у вас ужасный мир.
— Да.
Ответ был таким прямым, что её злость споткнулась.
Рэн посмотрел на мокрый школьный двор.
— Поэтому я и не хотел, чтобы ты в него входила.
Айко молчала. За день он впервые сказал это без раздражения. Без высокомерия. Просто как
факт, с которым ему самому было не по себе.
Они вышли за ворота. Дождь снова начался — мелкий, почти невесомый. Айко раскрыла зонт. Рэн
не сделал того же.
— У вас нет зонта? — спросила она.
— Нет.
— Конечно.
Она закатила глаза и чуть сдвинула зонт в его сторону.
Рэн посмотрел на неё.
— Не нужно.
— Если вы промокнете и снова начнёте умирать, мне придётся вас спасать. Я сегодня уже
устала.
Он некоторое время смотрел на край зонта, потом всё же шагнул ближе. Плечи почти
соприкоснулись. Айко сразу пожалела о своём жесте. Под одним зонтом мир стал слишком
маленьким. Шум улицы отдалился. Дождь мягко стучал по прозрачной ткани. Рэн шёл рядом,
высокий, молчаливый, и от него снова пахло дождём и чем-то горьким, травяным.
— Морита! — крикнул кто-то сзади.
Айко обернулась. У ворот стояли Рина и Маю. И смотрели на них так, будто только что
получили главную новость года.
Айко медленно закрыла глаза.
— Замечательно.
Рэн взглянул через плечо.
— Это плохо?
— Завтра весь класс будет думать, что мы встречаемся.
— Но мы не встречаемся.
— Школа редко интересуется фактами.
— Печально.
— Вы даже не понимаете масштаба катастрофы.
— Меня считают сбежавшим наследником, предателем клана и теперь женихом человеческой
девушки. Думаю, школьные слухи я переживу.
Айко посмотрела на него.
— Вы ужасно выбираете, чем меня успокаивать.
— Я стараюсь.
— Всё ещё недостаточно.
Они дошли до перекрёстка. Светофор мигал красным. Люди ждали под зонтами, машины
проносились по мокрой дороге.
Айко вдруг почувствовала лёгкое тепло на запястье. Не боль. Предупреждение.
Рэн тоже напрягся.
— Что? — спросила она.
Он посмотрел на противоположную сторону улицы. Там, у входа в маленький магазин масок и
сувениров, висела белая лисья маска с красными узорами. Ещё вчера Айко решила бы, что это
просто украшение для туристов. Сегодня маска повернулась к ней. Сама. Пустые глазницы
вспыхнули красным.
Айко задержала дыхание. Рэн взял её за руку. На этот раз крепко.
— Не беги, — сказал он тихо.
— Я и не собиралась.
— Собиралась.
— Мысленно.
— Мысленно тоже не надо.
Маска дрогнула. На стекле витрины изнутри проступили чёрные чернильные буквы.
Айко не хотела читать. Но успела.
«Третья ночь откроет первый замок».
Светофор стал зелёным. Толпа двинулась вперёд. Когда люди прошли перед магазином, маска уже
висела неподвижно. Обычная. Пустая. Буков на стекле не было.
Рэн не отпускал её руку.
— Что значит третья ночь? — спросила Айко.
— У нас меньше времени, чем я думал.
— До чего?
Он посмотрел на неё. В его глазах впервые за день не было ни холода, ни маски спокойствия.
Только тревога.
— До того, как печать начнёт выбирать за нас.
Айко хотела спросить, что это значит, но слова застряли в горле. Потому что красная нить
между их руками проявилась прямо посреди улицы. Тонкая. Светящаяся. Невидимая для всех,
кроме них.
Она тянулась от его запястья к её, дрожала под дождём и не рвалась, сколько бы людей ни
проходило между ними.
Рэн медленно опустил взгляд на их соединённые руки. Айко тоже. И впервые за всё утро ей
стало ясно: сделать вид, что они не знакомы, больше не получится.