Энтропия

Артейн принялся меня осматривать — померил пульс, посветил в глаза каким-то артефактом, попросил подышать в трубочку, соединенную с колбой, где что-то булькало и меняло цвет. Все это время он молчал, но было видно: хочет что-то сказать.

— Следователь Гилмор Дест, — изрек он, закончив осмотр, — очень надеется, что память к вам вернется.

— Он ко мне приходил.

— Дело не закрыто. Вы находитесь в потенциальной опасности. Если отравитель существует…

— То может попытаться снова меня убить, — закончила я.

— Вас это не пугает?

Да я даже жду, чтобы отравитель себя как-то выдал! Поскольку вычислить гада самостоятельно — задачка со звездочкой. Но говорить об этом целителю — только зря его волновать.

— Я начеку. Пока подозревать некого.

Кроме неизвестного любовника, с которым у Ксары предположительно была назначена встреча в беседке. Но вот как вычислить его личность — вопрос. Зачем вообще кому-то травить студентку-первокурсницу? Только если она представляла для кого-то угрозу.

Но Ксара была тише воды, ниже травы. Вряд ли с кем ссорилась или перешла дорогу. Единственная ее особенность — дар, который проявился и оказался хаосом. Может, в этом и дело? Вдруг кто-то настолько ненавидит хаос?

— Спасибо за заботу, — поблагодарила я.

— Заходите через неделю, — велел Артейн. — Будем следить за динамикой.

Я покинула лечебное крыло и направилась в «Лунный шелк». Сегодня была моя смена, и я несла с собой швейную машинку, чтобы вернуть ее на место. Вечер обещал быть спокойным — понедельник, не самый бойкий день для торговли.

Мариза встретила меня радостным возгласом. Она как раз заканчивала дневную смену и, судя по усталому, но довольному виду, продала что-то дорогое. Мы обменялись новостями, я вернула машинку, и Мариза упорхнула, оставив меня полноправной хозяйкой бутика.

Я поправляла складки на вешалке с блузками, когда колокольчик над дверью звякнул. Порог перешагнули Гислейн и Лайза. Обе были одеты с иголочки — Гислейн в пышной юбке цвета фуксии, Лайза в своем кожаном костюме. На их лицах застыло выражение, которое я расшифровала как «мы пришли не покупать, а мстить».

— О, посмотри-ка, — протянула Гислейн, останавливаясь у стойки, — безродная работница на месте. Видели сегодня твое новое платье. Сама сшила? Похоже на мешок, который по ошибке разрезали ножницами.

— А по-моему, — подхватила Лайза, скрещивая руки на груди, — это и был мешок, который она искромсала, пытаясь изобразить стиль. А он у нее такой же, как родословная: отсутствует.

Я улыбнулась. Широко, открыто, почти лучезарно.

— Покажи мне вон то платье. — Гислейн ткнула пальцем в вешалку с самой дорогой коллекцией Маркуса Ферраро. — Хочу примерить.

— А мне вон те туфли, — добавила Лайза. — И блузку. И шарф. И, пожалуй, еще одну блузку.

Они явно намеревались перемерить половину магазина, ничего не купить, измотать меня и, возможно, испортить какую-нибудь вещь. Я покачала головой.

— Увы, я не могу вас обслужить.

— Что? — Гислейн опешила.

— В прошлый раз вы порвали платье и попытались обвинить в этом меня, — пояснила я. — Сегодня вы зашли с оскорблений. Я отказываюсь с вами работать.

— Ты не можешь нам отказать, — взвилась Лайза. — Мы клиенты!

— Вы — невоспитанные клиенты, — поправила я. — Имею полное право не обслуживать тех, кто хамит персоналу. Это предусмотрено правилами бутика. Если вы не согласны, я могу вызвать охрану. Магическую кнопку видите? — Я указала на небольшую панель у стойки. — Одно нажатие — и сюда явятся двое бравых ребят, которые очень не любят, когда их отрывают от дежурства ради разборок со скандальными девицами.

Гислейн застыла с раскрытым ртом.

— Ты… ты… — выдавила Лайза.

— Я, — согласилась я. — Советую вам покинуть помещение, пока я не нажала на кнопку. Представляете, какой будет скандал? Ваши семьи узнают, что вас выставили из бутика за хамство. Репутация, знаете ли, штука хрупкая.

Последний аргумент попал в цель. Гислейн побледнела, Лайза скрипнула зубами так, что я услышала через всю стойку.

— Ты еще пожалеешь об этом, — прошипела Гислейн. — Мы устроим тебе такие неприятности…

— Всего доброго, — пропела я. — Дверь там.

Они развернулись и вылетели из бутика, едва не снеся колокольчик. Дверь хлопнула, задрожали стекла витрины. Я усмехнулась. Неприятности? Вперед, пусть устраивают. Неприятности даже бодрят!