Энтропия

Глава 2

В сознание вернул щелчок. Не тот приятный, что бывает в голове при озарении, а самый прозаический: в замочной скважине с лязгом провернулся ключ. По стене тянулись косые полосы света, бледно-золотистые, утренние. Значит, вчера я прилегла на кровать, да так и вырубилась.

Дверь отворилась, в палату пожаловала знакомая дородная тетка. Косынка была завязана безупречно, а вот халат топорщился в районе громадных бедер. В руках она держала поднос, который и поставила на тумбочку. На меня глянула весьма брезгливо и отсоединила пустую колбу от штатива. Поставила новую, полную прозрачной жидкости, и подсоединила трубкой к введенной в мою вену игле. Что-то вроде катетера, очевидно.

На подносе была пшенная каша с комочками сливочного масла, и оно начинало таять, растекаясь лужицей. В комплекте — стакан с дымящимся чаем. Аристократическим завтраком это можно было назвать с большой натяжкой. То ли магов хаоса здесь совсем не любят, то ли аукаются подозрения в самоотравлении. Или и то, и другое — эдакое комбо из дискриминации и паранойи.

— Приятного аппетита не пожелаете? — поинтересовалась я.

Обтянутая белым халатом спина тетки выразила всю гамму эмоций: от презрения до раздражения. Пожелание приятного аппетита явно не входило в ее должностные обязанности. Закончив возиться с капельницей, она молча вышла. Дверь захлопнулась, снова провернулся замок. Что ж, прямолинейная неприязнь куда приятнее лицемерных улыбок.

Я села на кровати, капельница на штативе качнулась. Тело напоминало бесформенный дрожащий студень из холодильника. Путь до ванной занял прилично времени: ноги подкашивались, игла в вене пульсировала тупой болью. Я распахнула дверь и уставилась в зеркало.

Оттуда на меня глянула уже не настолько бледная девица. Щеки чуть порозовели, губы утратили синюшный оттенок. Мышиные волосы рассыпались по плечам, и в них чудился слабый рыжеватый отлив. Красивенько. А не покраситься ли в рыжий?..

Закончив с умыванием и прочими утренними процедурами, я оперлась ладонями о край раковины и прикрыла глаза. Где-то внутри, под грудиной, должен теплиться дар, из-за которого меня вышвырнули из рода. Я мысленно потянулась к нему, как к выключателю в темной комнате — наугад, но с уверенностью, что он там есть.

Ничего. Не то чтобы совсем, но… Жалкая искра, которую кот наплакал, а потом слизал. Удивляться нечему. Клиническая смерть — не лучший фон для только что проявленного дара. Магия хаоса и без того штука капризная, а уж после остановки сердца вовсе решила затаиться и не высовываться. Надо развивать, а сперва прийти в себя. Впрочем, я из себя пока и не выходила. Необходимо восстанавливать здоровье, вот. А то в таком состоянии даже простейшее заклинание не осилишь: сдует сквозняком.

Выйдя из уборной, я споткнулась о штатив. Эта железяка на колесиках увязалась за мной и маячила у самого локтя.

— Чего ты за мной таскаешься? — рявкнула я на нее.

Штатив не отозвался. Капельница мелодично звякнула, и в этом звоне был упрек.

— Ах да, — спохватилась я, покосившись на иглу в вене. — У тебя нет других вариантов. Ладно, таскайся.

Я доковыляла обратно до кровати к подносу с завтраком. Есть хотелось зверски. Интересно, тетка плюнула в тарелку? Вряд ли. Таким особям проще игнорировать объект, чем мстить. Месть требует вовлеченности.

На вкус каша была обычной пшенкой, недосоленной, но съедобной. Масло окончательно растопилось, я ела методично, ложку за ложкой. Сделала глоток из кружки. На языке остался странный привкус с ноткой сладости, и отнюдь не сахарной. Лекарство или снадобье. Явно что-то подмешали, но сомневаюсь, что это зловредная дрянь. Стали бы возиться с реанимацией, чтобы потом травить за завтраком? Глупо. Скорее уж какое-то успокоительное, чтобы пациентка не буянила.

Я допила не из доверия местным целителям, а просто потому, что выбирать не приходилось, мучила жажда. Веки тотчас налились свинцом, конечности стали ватными, и я уронила голову на подушку. Бац — снова накинулась темнота, словно поджидала в подворотне.

Проснулась я под вечер. Оранжевое солнце за решетчатым окном лениво ползло к горизонту. Иглы в вене не было, на сгибе локтя белел пластырь. Капельница стояла в углу, отсоединенная и смирная. То-то же.

Я слезла с кровати и прошлась туда-сюда по палате. Десять шагов от двери до окна, десять обратно. Тело слушалось сносно, походка радовала твердостью без риска завалиться набок. Бывало и паршивее. Помню, как однажды… Ай, у меня новая жизнь. Чего прошлое поминать?

Ужин принесли, когда за окном сгущались сумерки. Та же тетка, тот же поднос, то же приземление на тумбочку. На сей раз рисовая каша с кусочками чего-то, что я идентифицировала как тыкву, и кружка подозрительного чая. Едва эта особь развернулась к выходу, я попросила:

— Позовите Ивора Артейна.

Она сделала вид, что не услышала, положила ладонь на дверную ручку.

— Требую главного целителя, — повторила я.

Тетка обернулась. Ее лицо, до того бывшее маской профессионального безразличия, исказилось гримасой.

— У тебя, безродной девки, нет права что-либо требовать, — гаркнула она.

Я откинулась на подушку и скрестила руки на груди. Угрожает мне? Серьезно?

— Ну хотите, я буду стучать в дверь и орать?

— Я тебя к кровати привяжу, — прошипела тетка и шагнула ко мне, видимо, для пущей убедительности.

— Кляп тоже принесете? — уточнила я с вежливым интересом. — Какое милое у вас заведение. Тематические вечеринки случаем не устраиваете? А то у меня есть опыт. Правда, обычно я по другой части…

Она побагровела густым свекольным оттенком, который удивительно гармонировал с белизной халата.

— Я позову, — процедила тетка сквозь зубы, — но не обещаю, что он придет.

— А вы грозным тоном позовите, — посоветовала я. — У вас же это хорошо получается.

Она вылетела за дверь, хлопнув ею так, что подскочил штатив в углу. Я усмехнулась и потянулась к подносу.

Рисовая каша оказалась получше пшенной. Тыква добавляла пряности, да и масла не пожалели. Я съела все, тщательно выскребая ложкой по дну. Чай трогать не стала. Хватит с меня дневного сна, вырубаться раньше времени в планы не входило.

Ивор Артейн явился через полчаса. Поправил очки на носу и воззрился на меня с тем же выражением, что и вчера.

— Ты хотела меня видеть.

Не вопрос — утверждение. Стало быть, тетка все-таки передала просьбу. Наверняка присовокупила эпитетов, которых я, по ее мнению, заслуживаю.