Энтропия

Глава 4

Проснулась я из-за солнца, нахально тычущего лучами прямо мне в лицо. Судя по тому, как высоко забралось светило, время близилось к одиннадцати. Лекции в академии начинались в девять — это я помнила из планера Ксары.

Вряд ли кто-то ждал, что я приду вовремя. Будильник не завела, было лень. К тому же у меня не имелось расписания темного факультета, на который по идее следовало явиться. Или сначала к декану? Как тут вообще все устроено? Может, нужно заполнить тонну бумажек и торжественно поклясться не превращать однокурсников в статуи? Хотя статуи — это по части магии льда, а не хаоса. Но кто их знает, этих мракобесов.

Я откинула одеяло и сладко потянулась, хрустнув позвонками. Тело отозвалось бодро — под стать восемнадцатилетней деве, а не реанимированному трупу. Ночная рубашка задралась до бедер, являя миру коленки. Ничего такие, не острые. Скромность — добродетель, которую я практиковала исключительно по расписанию. У меня она значилась где-то между «никогда» и «ни за что».

Первым делом я схватила ежедневник и нашла сегодняшнюю дату. Ага! В двенадцать часов — лекция по теории магии для первого курса. На нее-то я успею. Аудитория пятьдесят три.

Я сползла с кровати и прошлепала в ванную. Зеркало встретило меня все той же бледной мордашкой, но щеки уже не напоминали впалый фарфор, а губы налились естественным розоватым оттенком. Волосы после вчерашнего мытья и сна с мокрой головой превратились в живописное гнездо — копна мышиного цвета торчала во все стороны, местами завиваясь в хаотичные волны.

— О, прическа «взрыв на макаронной фабрике», — сообщила я отражению. — Смелое заявление.

Отражение промолчало, но в глубине зеркала мне почудилась насмешка. Зеркала вообще те еще штучки — отражают все без прикрас и ухохатываются.

Стоило повернуть вентиль, как в раковину хлынула ледяная вода. Я плескала ее в лицо до тех пор, пока не раскраснелось лицо. Капли попали на ворот рубашки, она противно прилипла к ключицам. Я стащила ее через голову и швырнула на крючок. Повиси и высохни, уродливое нечто. Пора одеваться!

Шкаф встретил меня тем же тоскливым однообразием. Но среди унылой коллекции затесалось темно-зеленое платюшко. С коротким рукавом, юбкой-клеш по колено и отсутствием дурацкого воротничка под горло. Для Ксары почти легкомысленное и дерзкое.

Нижнее белье я выбрала наименее бабушкино — просто белое, без кружавчиков, но и без намека на панцирь. Натянула платье, покрутилась перед зеркалом. Юбка взметнулась колоколом и тут же опала. Сзади обнаружился ряд мелких пуговиц, которые я застегнула, извернувшись, как гуттаперчевая змея.

Глаза… Что-то в них я в прошлый раз упустила. Наклонилась ближе, едва не коснувшись носом зеркальной поверхности. Они были не просто карие, как показалось в лечебнице. В радужке проступал зеленоватый отлив — будто в теплый коричневый кто-то подмешал каплю холодного изумруда. Каре-зеленые. Ореховые. Редкий глубокий оттенок, меняющийся в зависимости от освещения. При свечах они, наверное, казались темными, почти черными, а при дневном свете отдавали зеленью.

— Ну надо же, — пробормотала я. — У тебя, Ксара, оказывается, имеется изюминка. А ты ее прятала, как скупердяйка.

Косметики по-прежнему не водилось, но юное лицо и без штукатурки смотрелось сносно, разве что бледность придавала ему болезненный вид. Так и хотелось добавить ярких акцентов. Красную помаду, например. Или хотя бы карминного блеска для губ. В академии, если судить по Ариане и вчерашним сплетницам, косметику особо не жаловали — все три были либо с нюдом, либо вовсе без макияжа. Но надолго ли я тут задержусь? Вопрос открытый. Если род отказался, а плата за обучение неподъемна, меня могут попросить на выход. Впрочем, никогда не угадаешь. Может, через неделю я буду сидеть на троне из черепов, а может — мыть полы в трактире…

С волосами я церемониться не стала. Расчесывать — значит придать им опрятный благовоспитанный вид, фу-э. Вместо гребня я запустила в шевелюру пальцы и взбила у корней, создавая объем. Получилось нечто среднее между творческим беспорядком и художественной небрежностью. Воронье гнездо превратилось в воронье гнездо с претензией на стиль!

В шкафчике над раковиной отыскалась зубная щетка — слава всем богам, не какая-нибудь средневековая палочка с разжеванным концом, а вполне цивилизованное изделие с костяной ручкой и щетиной. Зубная паста в баночке пахла мятой. Тоже с логотипом академии. Я почистила зубы, борясь с желанием прочитать состав на этикетке. Вдруг там толченый мел и уголь, а то и кости животных? Нямка какая…

Попутно я обшарила остальные ящики в ванной. Нашлась аптечка — небольшая деревянная шкатулка. Внутри — пакетики с сушеными травами, порошки в промасленных бумажных свертках и пара склянок с мутноватыми настойками. Названия на этикетках мне ни о чем не говорили, но не было ничего похожего на обезболивающую настойку. С другой стороны, откуда ей тут взяться — предшественница выхлебала ее до дна, а пузырек наверняка у целителей или следователей. Если последние вообще занимались этим делом.

Таблеток не было и в помине. Местная медицина до такого еще не дошла? Прогресс остановился где-то на стадии порошков и травяных отваров. Никакой тебе продвинутой фармацевтики. Сплошные алхимия и знахарство. Мой старый мир был куда более продвинутым, но продвинулся он в итоге прямиком в направлении неминуемого конца. Здесь, надеюсь, до конца еще далеко.

В ассортименте сумок были исключительно авоськи, и я сгрузила в одну из них кошелек, тетради, письменные принадлежности и учебник, который отыскался на книжной полке. Толстенный фолиант с золотым тиснением: «Основы теоретической магии». Пах он старой бумагой и пылью — видимо, Ксара очень часто его открывала, ага. Я сунула книгу в авоську, она жалобно скрипнула.

— Потерпи, — подбодрила я ее, — скоро обзаведусь нормальной сумкой.

Она не ответила, но я ощутила исходящую от нее волну скепсиса. Ишь, негодяйка!

Коридор общежития был тих и пуст. Видимо, все давно разбрелись на лекции. Магические светильники под потолком горели вполнакала, дневной свет лился сквозь витражные окна, раскрашивая пол цветными пятнами. Витраж изображал все тот же четырехлистник. Символизм местных дизайнеров прямолинеен до зубовного скрежета.

В холле восседала вахтерша в той же позе, что и вчера. Спать не ложилась? Или у нее есть дубль, сменяющий ее в ночную смену? С таким же постным лицом и седым пучком!

— Доброе утро, эра Одеста, — поздоровалась я.