Страница 6 из 72
После чего с хрустом треснули шейные позвонки, начали крошиться наросты на шее, а затем порвалась кожа. Медленно и гротескно голова отрывалась, после чего в какой-то момент резко оторвалась, и, встав на ноги, шечка подняла голову берсерка, рога которого всё же остались на месте.
— Жуть, даже аппетит что-то пропал, — пожаловалась Лианна. — Может, пойдём?
— Да, пошли.
— Нет, если вы хотели досмотреть…
— Нам уже пора, идём, — сказал я, поднимаясь на ноги.
После чего направился с арены на улицу под косые взгляды других шеков, которые хоть и были расистами, но факт оставался фактом — люди сильно слабее шеков, а слабость — это порок. Правда на меня они только смотрели, ведь всё же видели протезы: левая нога, левая рука, меч и в целом взгляд у меня был не такой, как у тех же бандитов. Они чувствовали смерть, что стоит вокруг меня, знали, что я убивал.
И пусть ровней они меня не считали, да и я вряд ли подниму оружие, которым они привыкли сражаться, но всё же глотку могу перегрызть.
— Я так понял, ваш спаситель — это шек? — поинтересовалась Лианна, чуть ускоряясь время от времени, потому что мой шаг был сильно быстрее и длиннее, чем её.
— Шечка. Женщина. Одна из Сотни.
— Ого, наверное, она очень могучая воительница. Ходят слухи, что члены Сотни способны разрубать латников напополам за один удар! И что их мечи неподъёмные, а сражаться ими и вовсе могут только такие же, как они! — восхищённо говорила Лианна. — Возможно, когда-нибудь я тоже смогу научиться так же хорошо сражаться и смогу спасти вас. Тогда и отплачу долг.
— Это не слухи, — внезапно раздался суровый голос, а над нами нависла большая тень.
Лианна тут же сделала шаг назад и за мою спину, а я прищурился, подняв взгляд, чтобы посмотреть на лицо, за которым сияло яркое солнце.
— Ты всё так же ослепительно прекрасна, Ранэ, — сказал я, смотря на шечку, что закончила свой утренний бой очередной победой. — И всё так же воняешь, как поле брани.
— А ты всё так же хорошо работаешь языком, Александр, — с трудом выговорив моё имя, которое не очень-то легко было произнести на местном языке, поприветствовала меня Ранэ. — Ах, как давно я не была на войне… я уже и стала забывать, как пахнут сотни тел, разлагающиеся под солнцем в лужах собственных испражнений. И ты… стоишь среди поверженных врагов, точно зная, чего ты стоишь в мире, где только сила позволит выжить тебе и, что важнее, твоему племени.
Ранэ не особо восхитилась моим комплиментом, как и комментарий про вонь за оскорбление не сочла. Шеки в целом как-то проще к словам относятся. Они больше говорят о себе поступками и других судят по поступкам. Задеть словами их можно только, если оскорбить их честь. Например, если слабаком назвать, ну или трусом — всё в таком духе говорить им не стоит, потому что сразу последует вызов на дуэль, от которой отказаться будет нельзя.
— А что за малявка с тобой? — спросила Ранэ, поставив руки в боки: кровь по ней уже не стекала, собственные раны у шеков затягивались быстро, если только это не было слишком сильное кровотечение.
— Это Лианна, она была рабыней.
— Была? А ошейник почему?
— Потому что Лекс меня спас и я обязана ему жизнью, — чуть оправившись от страха, Лианна взяла себя в руки и всё же вышла из-за моей спины.
— Да, я ей много раз говорил, что она мне ничего не должна, но… она даже ошейник не может снять. Вообще меня не слушает и считает себя должной, — вздохнув, ответил я, пожав плечами.
— О, кого-то она мне напоминает, — закатила глаза Ранэ.
— Ой, давай без этого, — отмахнулся я. — Мы с Лианной недавно яйцо клювастой твари продали, так что…
— Денег не возьму. Ты мне ничего не должен и от меня мне ничего не нужно. Было и было, забудь уже, — как отрезав, сказала Ранэ, после чего прошла мимо, словно бы я был для неё совершенно чужим человеком: многие шеки себя так вели.
— О, да? А я хотел предложить тебе выпивку и двухкилограммовый стейк из гарру за свой счёт. Ну раз…
— Ха, вот с этого и стоило начинать, — тут же настроение Ранэ изменилось, и она улыбнулась, чем ещё сильнее напугала Лианну.
После чего мы все втроём отправились обратно в бар, где я снимал две койки. Рухнув за стол, я тут же сделал заказ. Катов у нас было не так много, но хотя бы накормить и напоить старую подругу хватит. А значит, всё не так уж и плохо.
— Фух… — упала на скамью и Ранэ, едва не сломав её своим весом: такая машина смерти из мышц весила много, так ещё и сверху наросты шли, которые тоже весили прилично.
Тело её всё было грязным, запёкшаяся кровь смешалась с песком и потом. Увесистую грудь плотно сжимали бинты, которыми она её обвязала, чтобы та в бою не мешалась. Носила ещё юбку и всё. В остальном больше ничего. Вообще ничего.
— А почему вы не носите броню? — поинтересовалась Лианна, чуть заворожённо глядя на Ранэ.
— Броня замедляет воина, а в бою нет ничего важнее скорости, — ответила она, выхватив литровую кружку с элем у официантки, не успевшей поставить напитки.
— Вау… — протянула Лианна. — А как вы такой высокой стали?
— Много подтягивалась.
— Ого. А мышц так много всегда было?
— Да.
— А я смогу когда-нибудь стать такой же?
— Нет.
— Ну… хотя бы тоже хорошим воином.
— Нет.
— Среди людей.
— Нет.
— Среди женщин своего племени.
— Нет, — Ранэ была непреклонна. — Ты низкая даже по меркам своей расы. И слишком тощая.
— Эх…
— Зато она метко стреляет из арбалета, — заметил я.
— Арбалеты для педиков. Ладно ещё она носит, но ты, Лекс…
— Ой, серьёзно? — рассмеялся я. — В моей ориентации уж не тебе сомневаться.
Ранэ на это ничего не ответила, просто рукой махнула, закинув голову и заливая в себя залпом всю литровую кружку. Да так нещадно пила, что всё мимо рта и по шее потекло. Вела себя она, конечно, как та ещё свинота. Но с другой стороны, никого более надёжного, чем она, я не встречал ни в этом мире, ни в прошлом.
— Ах, — выдохнув и наконец-то чуть расслабившись, выдохнула Ранэ, с грохотом поставив кружку обратно.
Мышцы её стали чуть мягче, плечи, что до этого были подняты, чуть опустились, да и сама она расслабилась. Правда теперь вместо внешней ярости и агрессии на неё легли какая-то печаль и грусть. Да и неудивительно, ведь своих рогов она лишилась вместе с честью. И сколько бы она ни убила, никто ей чести не вернёт.