Страница 16 из 22
– Гремонт говорил так настойчиво, взволнованно, – вспоминал Кел. – Я давно размышляю о том, почему он потратил свои последние секунды на разговоры о сказках. Но, возможно, речь шла вовсе не о сказке. А это означает, что сегодня вечером я буду в «Каравелле».
– И это означает, что ты будешь сопровождать принца? – поинтересовался Джеррод. – Или изображать его?
– Ни то ни другое, – коротко ответил Кел. Он старался говорить о Коноре как можно меньше. Он приходил сюда не для того, чтобы рассказывать о жизни Дворца. Возможно, принцу не суждено было об этом узнать, возможно, это не имело никакого значения, но груз вины за предательство становился немного легче, если он молчал о Коноре. – Я приду туда в качестве Кела Анджумана. Если этот Серый Змей действительно существует, я прослежу за ним и узнаю о нем, что смогу.
– Мне не нравится, что все это происходит в доме Алис, – нахмурился Меррен. – Я должен ей сообщить…
– Что сообщить? – перебил его Джеррод. – Что, по твоим сведениям, лорд Монфокон знаком с человеком, замешанным в нападении на Маривент? Вот как раз если ты ей все расскажешь, она окажется в опасности.
Меррен упрямо выставил вперед подбородок.
– Все равно я хочу присутствовать там сегодня.
– Будешь присутствовать, – успокоил его Андрейен. – А вы… – он взглянул на Джеррода и Джиан, – пойдете с ним.
– Нам придется замаскироваться? Ненавижу маскировку, – мрачно буркнул Меррен.
– Нет, – ответил Андрейен. – Маскировка тебе не понадобится. Вы останетесь снаружи…
– Меррен мог бы изображать работника борделя. Он достаточно красив для этого, – рассеянно заметил Джеррод.
– Я только что сказал, что ему не нужно переодеваться; слушай внимательно, Джеррод, – произнес Андрейен с легкой насмешкой. – Вы трое останетесь в карете, а Кел подаст знак, если вы ему понадобитесь. Джиан может управлять экипажем.
– Я не согласен, – возразил Джеррод.
Джиан бросила на него нехороший взгляд.
– Что ж, если вы передумаете и решите, что сегодня вечером вам пригодится маскировка, – сказал Кел, – у меня, по-моему, осталась пиратская шляпа, которую я надевал на последнем костюмированном балу королевы, посвященном морской теме. Джеррод, дай мне знать, если захочешь переодеться пиратом.
Джеррод злобно сощурился, а Меррен сказал:
– Кел, на совещании в Палате… не упоминали о прибытии Артала Гремонта?
Кел покачал головой.
– Он еще, так сказать, ждет у моря погоды. Я имею в виду, в буквальном смысле, а не в переносном.
– Что-то он не торопится, я смотрю, – заметил Меррен. – Надо бы ему поспешить, если он хочет жениться на твоей подруге Антонетте до конца месяца.
– Меррен. – Кел попытался перехватить взгляд друга, но Меррен старательно смотрел в сторону. – Ты до сих пор планируешь отомстить Гремонту? Убить его?
Меррен часто заморгал.
– У меня нет того, что ты назвал бы конкретным планом. Я предпочитаю действовать спонтанно.
Джеррод озабоченно нахмурился.
– Меррен, у Артала Гремонта большие связи. Он унаследует хартию, то есть положение и власть, максимально близкие к положению членов королевской семьи.
– Ах да, – произнес Меррен нехарактерным для него горьким тоном. – Он доводит до самоубийства моего отца, навлекает позор на мою сестру и получает в награду хартию. Они не могли передать ее какому-нибудь другому Гремонту?
– По-видимому, мать передает ему управление в качестве благовидного предлога, чтобы вернуть его из ссылки, – объяснил Андрейен.
– Как бы то ни было, – заговорил Джеррод, – Меррен, ты же понимаешь, что если убьешь его, окажешься в смертельной опасности. – Он посмотрел на Кела. – Ну, скажи ему, что ты молчишь?
– Я думаю, что Меррен – очень осторожный человек, – ответил Кел. – А Гремонт заслуживает смерти.
– Спасибо, – с довольным видом ответил Меррен.
– Ты действительно так думаешь? – раздраженно воскликнул Джеррод. – Или тебе просто хочется убрать с дороги будущего мужа Антонетты Аллейн?
Кел натянуто улыбнулся.
– Возможно, и то и другое, почему бы нет? – Он обернулся к Меррену. – Делай то, что считаешь нужным, – сказал он. – Но мне лучше не знать подробностей.
Джиан усмехнулась.
– Потому что в противном случае у тебя появятся секреты от Антонетты, а тебе это неприятно?
– Неприятно? С какой стати? – пробормотал Кел, чувствуя себя очень, очень усталым. – У меня от всех есть секреты.
Лин казалось, что теперь каждый раз, когда она проходила через ворота, превращался в испытание. Испытание не для нее, а для Солта, его настроения и отношения к ней, Возрожденной Богине, которую они не ожидали увидеть и которая многим из них на самом деле была не нужна, хотя они молились о ее возвращении.
Сегодня ворота охраняли двое: ее старый друг Мез и Адар Гамел, один из молодых шомрим. Адару недавно исполнилось восемнадцать – начиная с этого возраста, мужчины могли служить в страже, – и он был еще худым и неуклюжим, как новорожденный жеребенок. Он недолюбливал Лин и не давал себе труда это скрывать.
– Приветствую тебя, Богиня, – с издевкой бросил он, когда она проходила мимо.
Мез улыбнулся Лин; он явно чувствовал неловкость за поведение своего напарника.
– Лин, – заговорил он. – Ты навещала больного? Все хорошо?
– Все хорошо, Мез.
– Махарам хочет тебя видеть. Он велел передать тебе это, когда ты вернешься.
Стражник пожал плечами с извиняющимся видом, словно говоря, что понятия не имеет о причине вызова к махараму. Лин не сомневалась в его искренности. Она улыбнулась Мезу и, не обращая внимания на враждебный взгляд Адара, прошла под аркой и направилась в сторону Этце Кебет. Она не торопилась, не желая выдавать тревоги, но ей казалось, что внутренности сжались в тугой комок.
Она прекрасно помнила ночь, когда все это произошло, помнила, как объявила себя Богиней, помнила взрывы в гавани, пылающие корабли, похожие на маленькие солнца. В ту ночь никто не сомневался в ее словах, кроме деда, но время шло, и обстановка в небольшой общине, прятавшейся за высокими стенами, изменилась.
Она подумала, что Мез и Адар являются яркими представителями двух лагерей, на которые разделились жители Солта. Одни считали ее Богиней или, по крайней мере, думали, что следует дать ей возможность доказать свою правоту. Другие не сомневались в том, что она лжет. Никто не говорил этого Лин в лицо, но на улицах с издевкой перешептывались: где же чудеса? После пожара в гавани она ничего не совершила! И почему из всех ашкарских женщин мира Богиня избрала именно Лин Кастер, чтобы объявить о своем возвращении?