Страница 12 из 52
Его находка была не просто горстью провода. Там был цилиндр. И приёмщик сам положил его не в общий ящик. Алексей медленно поднял руку и показал два пальца. Приёмщик замер. Потом прищурился.
На его лице на миг появился не гнев, а что-то другое. Удивление. Возможно, даже слабый интерес. Грязный парень в самодельной тоге, который не понимал ни слова, только что показал, что успел заметить местные правила торговли.
Толстый что-то буркнул. Алексей не опустил руку. Два пальца. Не нахально. Не с вызовом. Просто: я видел. Очередь позади зашевелилась. Кто-то фыркнул. Кто-то сказал короткое слово, похожее на насмешку.
Приёмщик несколько секунд смотрел на Алексея, потом резко сунул руку под стол, достал вторую пластинку и бросил рядом с первой.
— …!
Слово было короткое и явно означало что-то вроде «убирайся». Алексей не стал испытывать удачу. Он быстро взял обе пластинки, отступил на шаг и кивнул.
— Спасибо.
Приёмщик уже смотрел мимо него, на следующего. Всё. Сделка завершена. Алексей отошёл от стола, сжимая первый заработок в кулаке. Две пластинки. Не подаренные. Не выпрошенные. Выторгованные.
Возможно, его всё равно обманули. Скорее всего, обманули. Но уже не так легко, как хотели сначала.
И это тоже было знанием. Желудок болезненно напомнил, что знание — это хорошо, но есть всё равно надо. Алексей подошёл к женщине с лепёшками. Не слишком близко. Встал так, чтобы она видела его руки, и показал две пластинки.
Женщина глянула на него, потом на пластинки, потом снова на него. Её взгляд на миг задержался на тоге, самодельной обуви и грязном лице.
Она что-то сказала. Алексей, конечно, не понял. Тогда женщина показала два пальца, коснулась одной лепёшки и протянула руку. Алексей положил пластинки ей на ладонь. Она пересчитала их, бросила в небольшую коробку у жаровни и подала ему самую маленькую лепёшку с края решётки. Не лучшую. Не самую горячую. Немного подгоревшую с одной стороны.
Но это была еда. Купленная. За заработанное. Алексей взял лепёшку обеими руками, отошёл на несколько шагов и только тогда откусил. Вкус был грубый, кисловатый, с привкусом дыма и чужого жира. Тесто тянулось, местами хрустело на зубах от песка или плохо перемолотого зерна. На Земле он, наверное, не стал бы такое есть без крайней необходимости.
Здесь он заставил себя не глотать слишком быстро. Первый кусок был горячий. Второй — почти болезненный. Третий он жевал уже медленнее. Алексей сел на край старого контейнера, держа лепёшку в руках, и вдруг понял, что это не просто еда.
Это была граница. Вчера он был тем, кто смотрит на цивилизацию снаружи. Сегодня он впервые что-то нашёл, продал, поторговался и купил еду. Мизер. Но честный мизер. Он прожевал последний кусок, облизал пальцы и тихо сказал:
— Хорошо. Значит, так это работает.
Вокруг никто не обратил внимания. И это тоже было хорошо.