Страница 35 из 49
Мирослав перешагнул порог. Оглядел разгром — следы ночного боя они до конца не убрали, и на полу всё ещё виднелись царапины от когтей. Оглядел Ярославу — её синяки, ссадины, усталое лицо. И нахмурился.
— Я опоздал, — сказал он.
— Вы знали? — спросила Ярослава.
— Знал. — Он прислонился к дверному косяку, и только теперь она заметила, как он устал. Не меньше её. — Мне сообщили вчера вечером. Дознавательный приказ прибыл в округу. Ищет неучтённого носителя дара. Я сразу понял, о ком речь.
— Почему не предупредили?
— Не мог. — Он отвёл глаза. — За мной следили. Если бы я пошёл к вам сразу, привёл бы их прямо сюда. Пришлось ждать. Уводить их по ложному следу. Только сегодня удалось оторваться.
Ярослава смотрела на его разбитое лицо, на запёкшуюся кровь, на усталые глаза — и вдруг поняла: он не предал. Он не выбрал князя. Он выбрал её.
— Вы ранены? — спросила она.
— Пустяки. — Он коснулся синяка на скуле. — Дознаватели не любят, когда им мешают. Но я всё ещё дружинник, они не посмели меня задержать.
— Но теперь они знают, что вы мне помогаете.
— Знают. — Он усмехнулся. — Но я уже всё решил. Я ухожу из дружины.
Повисла тишина. Даже Радомир, молча стоявший у печи, перестал помешивать кашу.
— Что? — переспросила Ярослава. — Вы… из-за меня?
— Не только. — Мирослав оттолкнулся от косяка, прошёл в комнату, сел на лавку напротив неё. — Я давно думал об этом. Слишком многое в приказе мне не нравится. Слишком часто приходится делать выбор между долгом и совестью. А теперь, — он поднял на неё глаза, — появилась причина, по которой выбор стал очевиден.
Он не сказал «вы». Но Ярослава услышала именно это.
— Я не могу просить вас о таком, — сказала она.
— А вы и не просите. — Он чуть улыбнулся — устало, одними уголками губ. — Это мой выбор. Мой. Не ваш.
Радомир кашлянул.
— Это всё, конечно, очень трогательно, — сказал он, — но давайте ближе к делу. Дружинник, ты что-нибудь знаешь о том маге? Кто он? Каковы его слабости?
Мирослав повернулся к нему.
— Его зовут Зимород. Он из старших дознавателей. Очень силён. Специализируется на подавлении чужих духов-защитников — в приказе это называют «разрывом связи». У него свой счёт к таким, как Ярослава, — он потерял собственного духа и с тех пор считает, что никто не имеет права на силу, которую не может контролировать.
— Слабости?
— Он человек. Кровь у него такая же красная, как у всех. — Мирослав помолчал. — И ещё: он педантичен. Привык работать по протоколу. Если протокол даёт сбой, он теряется. Вчера вы застали его врасплох — он не ожидал такой ярости. Поэтому и отступил.
— В следующий раз он будет готов, — сказал Радомир.
— Да. Будет. Но у нас есть время. Он ранен и отозвал своих людей. Дня три-четыре, может, пять — пока заживёт рана и пока он получит подкрепление из города.
— Подкрепление? — переспросила Ярослава.
— Он не вернётся один. Теперь, когда он знает, насколько вы сильны, он запросит ещё людей. Трёх, может, четырёх дознавателей.
Ярослава сжала кулаки. Трое — это было тяжело. Пятеро — это почти невозможно.
— Значит, нужно быть готовыми, — сказала она.
— Нужно больше, чем быть готовыми. — Мирослав подался вперёд. — Нужно понять, что делать дальше. Оставаться здесь нельзя — он знает, где вы. Бежать? Куда? Леса вокруг деревни — это всё ещё княжеские земли. Вас будут искать. Рано или поздно найдут.
— Что ты предлагаешь? — спросил Радомир.
— Есть вариант. — Мирослав помолчал. — На севере, за Чёртовым оврагом, начинаются спорные земли. Формально они не принадлежат ни князю, ни соседнему роду. Там нет дознавателей. Нет патрулей. Там можно укрыться. Переждать. Набраться сил.
— Спорные земли — это разбойничий край, — сказал Радомир. — Там свои законы.
— Да. Но там и магов не преследуют. Потому что там вообще никого не преследуют. Выживает сильнейший.
Ярослава задумалась. Спорные земли. Она слышала о них — дальний край, куда уходили те, кому не было места среди людей. Изгои. Беглые. Отшельники. Место, где сила решала всё, а происхождение — ничего.
— А если мы останемся здесь? — спросила она.
— Тогда будем сражаться. — Мирослав посмотрел ей прямо в глаза. — Я буду с вами. Но я не могу гарантировать, что мы победим.
Ярослава перевела взгляд на Радомира. Тот молчал, но по его лицу она видела: он уже всё решил.
— Завтра, — сказал он. — Завтра решим. А сегодня — спать. Все. Дружинник, ты тоже. Утро вечера мудренее.
Ночью Ярослава вышла на крыльцо.
Снег искрился под звёздами. Лес был тихим и торжественным, как храм. Где-то далеко ухал филин — не Сумрак, обычный, лесной. Она стояла, кутаясь в тулуп, и думала о том, что сказал Мирослав. Бежать. Бросить всё. Деревню, где она выросла. Терем, где жили поколения её предков. Милану. Добрыню. Лизу.
Или остаться и сражаться. Против пятерых дознавателей. Против мага, который разрывает связи между духом и человеком.
Дверь скрипнула за спиной. Она обернулась. Мирослав.
— Не спится? — спросил он.
— Как и вам.
Он встал рядом. Помолчал. Потом вдруг сказал:
— Ярослава. Я хочу, чтобы вы знали: что бы вы ни решили, я пойду с вами.
— Почему? — Она посмотрела на него. — Почему вы это делаете? Вы же дружинник. У вас служба, долг, будущее. А я… я изгой. Беглая. Та, за кем охотятся.
— Вы — носитель дара, — сказал он тихо. — Такой же, как я. Вы прошли через то же, через что прошёл я когда-то. Вы сильная. Вы смелая. Вы не сдаётесь. — Он помолчал. — И ещё — я никогда не встречал человека, ради которого был бы готов оставить всё.
Она смотрела на него. На его разбитое лицо. На его усталые, но спокойные глаза. На его руки, которые держали поводья и оружие, но сейчас просто лежали вдоль тела, открытые и беззащитные.
— Вы… — начала она.
— Можно без «вы», — попросил он. — Я уже не дружинник.
— Мирослав.
— Да?
— Спасибо. За всё.
Он чуть улыбнулся.
— Не за что. Я просто делаю то, что считаю правильным.
Она шагнула ближе. Встала совсем рядом — так, что их плечи соприкоснулись. Он не отодвинулся. Она чувствовала тепло его тела сквозь тулуп. Чувствовала его дыхание. Чувствовала его сердце — или, может быть, это её собственное билось так громко.
И где-то в вышине, над верхушками сосен, бесшумно скользила крылатая тень.
Сумрак. Её защитник. Её сила.
Он тоже был с ней. Всегда.