Страница 12 из 49
Она схватила заплечный мешок, бросила туда сменную рубаху, гребень, огниво. Хотела взять оберег, висевший на стене, — старый, ещё прабабкин, — но пальцы замерли на полпути. Не её это. Не для неё.
За окном снова ухнул филин.
— Я иду, — сказала она темноте. — Подожди меня.
Она накинула плащ, взяла мешок и открыла дверь.
В коридоре горела одинокая лучина. У стены стояла Лиза. Она смотрела на Ярославу круглыми от страха глазами и молчала.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Ярослава.
— Я… я услышала шум, — прошептала Лиза. — Ты уходишь? Совсем?
— Совсем.
— Куда?
— Неважно.
Лиза помялась, переступила с ноги на ногу. Потом вдруг сказала — тихо, почти умоляюще:
— Я не хотела. Чтобы так. Вера сказала матери твоей, а я… я просто стояла. Я не выдавала тебя.
— Это уже неважно, Лиза.
— Важно. — Лиза схватила её за руку. — Слава, я не знаю, что с тобой творится. Но я видела… в окне. Это было… это было страшно. Но это было… настоящее. Да?
Ярослава посмотрела на неё. Младшая двоюродная сестра, с которой они никогда не были близки. Которая всегда хихикала вместе с Верой, всегда держалась в сторонке. Но сейчас в её глазах не было насмешки. Только страх — и странное, неожиданное любопытство.
— Настоящее, — сказала Ярослава. — Только я пока не знаю, что с этим делать.
— А тот дружинник… — Лиза замялась. — Он знает?
— Догадывается. Поэтому я и предложила ему помощь. Чтобы быть рядом. Чтобы он не докопался до правды раньше, чем я пойму, как её защитить.
— Ты ему нравишься, — сказала Лиза. — Я видела, как он на тебя смотрит. У колодца.
Ярослава не нашлась с ответом.
— Будь осторожна, — прошептала Лиза. — С ним. И с тем… что в окне.
— Я постараюсь.
Она высвободила руку и пошла по коридору — к чёрному ходу, к свободе, к лесу. Лиза смотрела ей вслед, и в её глазах стояли слёзы.
На дворе было холодно. Ветер рвал полы плаща, швырял в лицо мелкую ледяную крупу не то дождя, не то первого снега. Ярослава прошла через сад, через калитку, через мокрый луг. У околицы обернулась.
Терем стоял тёмной громадой. Только в одном окне горел свет — в отцовском кабинете. Она постояла, глядя на этот огонёк. Потом повернулась и пошла дальше.
У колодца кто-то стоял.
На мгновение сердце ёкнуло — Мирослав? Нет. Фигура была другой. Шире в плечах. Тяжелее.
— Далеко собралась, девица?
Голос был знакомым. Тот самый, из леса. Высокий бородатый мужик в тулупе. И рядом с ним — второй, тот, со шрамом через бровь, который тогда, на ярмарке, кричал про крылатую тварь.
Их было двое. И они стояли прямо у неё на пути.
— Я же говорил, — сказал тот, что со шрамом, и в голосе его звенел торжествующий страх, — я же говорил, что она сама выйдет. Ночью. Одна.
— Помолчи, — оборвал его высокий. Сделал шаг вперёд. — Слышь, девица. Мы с тобой не закончили. Тогда, в лесу, ты от нас ушла. Но сегодня — не уйдёшь.
Ярослава попятилась. Рука сама нащупала на поясе нож — маленький, для трав, но острый.
— Чего вам нужно?
— Ты знаешь чего. — Высокий шагнул ближе. — Твой дар. Он нам нужен. Вернее, тому, кто нас послал. Пойдёшь с нами по-хорошему — останешься цела. Нет — пеняй на себя.
— Кто вас послал?
— Много будешь знать — скоро состаришься.
Он был уже в трёх шагах. Ярослава пятилась, лихорадочно соображая. Бежать? Куда? До леса не успеть — догонят. Кричать? Кто услышит? Терем далеко, деревня спит.
Внутри поднималась горячая волна — та самая, знакомая. Ладони зачесались. Кончики пальцев начало покалывать.
— Не подходи, — сказала она.
— А то что? — высокий усмехнулся. — Искрами пулять будешь? Слышал я про тебя. Неумеха ты, а не ведьма.
Он протянул руку, чтобы схватить её за плечо, — и не успел.
Потому что ночь взорвалась.
Огромная тень рухнула с неба беззвучно, как падает камень в глубокую воду. В лицо ударил ветер, запахло сухой травой и грозой. Высокий вскрикнул — коротко, страшно, — и отлетел в сторону, сбитый с ног невидимой силой. Тот, что со шрамом, закричал в голос, упал на колени, закрывая лицо руками. По его щекам текла кровь — из свежих, только что оставленных ран.
— Оно! — визжал он. — Оно здесь! Крылатый! Демон!
Высокий попытался встать, но тень накрыла его снова. В темноте мелькнули огромные крылья, янтарные глаза, изогнутый клюв. Хлопок — и мужик покатился по земле, оставляя кровавый след.
— Бежим! — заорал тот, что со шрамом. — Бежим, говорю!
Они побежали. Спотыкаясь, падая, натыкаясь друг на друга. Их крики ещё долго доносились из темноты, пока не стихли совсем.
Ярослава стояла, прижавшись спиной к срубу колодца, и тяжело дышала. Сердце колотилось где-то в горле. В голове шумело.
Тень вернулась. Опустилась рядом. Теперь Ярослава видела его отчётливее — огромный филин, сотканный из мрака и воздуха. Он стоял на земле, сложив крылья, и смотрел на неё. Глаза горели ровным янтарным светом.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты снова меня спас.
Филин моргнул. Наклонил голову. И исчез — растаял, как туман на рассвете.
Ярослава осталась одна посреди спящей деревни. Ветер трепал её волосы. Где-то вдалеке лаяли собаки. На земле, где только что лежал высокий, темнело пятно крови.
Она смотрела на это пятно и понимала: больше нельзя ждать. Нельзя прятаться. Нельзя делать вид, что всё в порядке. Её дар — не благословение и не проклятие. Это оружие. И она должна научиться им владеть. Потому что те, кто за ней охотится, не отступят. Они будут приходить снова и снова.
И в следующий раз филин может не успеть.
Она поправила мешок на плече и зашагала к лесу. Туда, где в чаще пряталась старая сторожка. Туда, где ждал Радомир. Туда, где начинался её настоящий путь.
За спиной оставались терем, мать, сваха, Рогозин. Вся та жизнь, которая должна была стать её жизнью, но не стала. Впереди был лес. Темнота. И янтарные глаза, горящие в ночи.
Она не знала, что ждёт её дальше. Но впервые за много лет ей не было страшно.