Страница 3 из 7
Старательно прячу взгляд от босса. Смотреть куда угодно, но не в его золотистые глаза.
— Что, Грязнова, стыдно? — Рожков даже не пытается скрыть насмешливые нотки в голосе. — Правильно, может, в следующий раз и думать начнёшь. Пошли, заявим о краже.
Шмыгаю носом.
Дурочка. Какая же я дурочка! Почему про заявление об ограблении я не подумала?! А сразу стала плохо думать о боссе. Опять.
Снова шмыгаю носом. На этот раз как‑то громче и в отчаянии. Смотрю на Глеба Карловича и тихо, почти шёпотом, выдавливаю из себя:
— Простите.
— Да я ещё в первую встречу понял, что вы, Грязнова, скорострельны на выводы.
Рожков открывает дверь в участок, пропускает меня вперёд.
Невольно ёжусь от холода и уныния казённых стен, от мрачных лиц редких посетителей. И немного теряюсь, не понимая, куда дальше идти.
Глеб Карлович решает за меня. Его рука на моей спине между лопаток аккуратно, но настойчиво направляет в нужном направлении — прямиком к дежурному.
Босс сам рассказывает о случившемся, уточняет все детали: место и время, даже точный проулок вспоминает!
От меня требуется только подпись на заявлении и номер телефона, который, к счастью, остался со мной.
Когда мы выходим на улицу, я с жадностью глотаю свежий воздух. Чувствую некое облегчение, хотя и понимаю: найти воришку шансов мало.
— Спасибо, — говорю я боссу со всей искренностью.
Глеб Карлович кивает, смотрит на наручные часы.
— До Нового года остался час. Поехали, Грязнова, будем встречать.
— Полина. — Я вдруг понимаю, что мне совершенно не нравится, как звучит моя фамилия из его уст, словно оскорбление. — Меня зовут Полиной.
— Знаю, — только и отвечает он, подталкивая к своему «Крузаку».
Едем мы недолго и в молчании. Про скотч в багажнике помню.
Минут через пять заезжаем на охраняемую территорию элитного жилого комплекса. Рожков без проблем находит свободное парковочное место прямо напротив нужного нам подъезда.
И уже через несколько минут я стою на пороге чужой квартиры и чувствую себя оборванкой в изобилии местной роскоши.
Рваные джинсы, грязный свитер, лицо в слезах и грязи. Глеб Карлович сухо представляет меня хозяйке дома как Полину и оставляет с этой красивой женщиной наедине.
— Приятно познакомиться. А что случилось? — Во взгляде Кристины нет осуждения, только участие.
Поэтому, выдавив из себя улыбку, отшучиваюсь. Не стоит людям портить праздничное настроение своими проблемами.
— Горячо попрощалась с уходящим годом.
— Пойдём, смоем с тебя остатки этого прощания.
Её доброта оказывается последней каплей: в душе за потоком воды, которая сразу смывает следы моей минутной слабости, я даю волю слезам.
Когда выхожу из ванной, Кристина передаёт мне вещи: кожаные брюки и мягкую золотистую футболку.
— Спасибо, — смущённо улыбаюсь я. Радуюсь, что не придётся надевать грязное.
— Полин, если тебе надо поговорить, то я готова выслушать.
Я быстро мотаю головой. Вываливать свою катастрофу на кого‑то я оказываюсь неготовой! Не хочется становиться посмешищем в чужих глазах — достаточно, что Рожков был свидетелем всех моих неудач.
— Всё в порядке, правда.
— Тогда переодевайся. Если нужно, можешь воспользоваться моей косметичкой, и можешь выходить к нам.
Она ободряюще сжала мою руку и оставила одну.
Я не планировала краситься и делать причёску, но, когда я надеваю на себя красивые и явно новые вещи, руки сами тянутся к косметике Кристины. Делаю лёгкий макияж, подчёркивая голубизну своих глаз. А затем с помощью стайлера укладываю волосы.
Немного усилий — и вот в зеркале на меня смотрит уже не затравленная оборванка, а красивая и даже, может показаться, уверенная в себе женщина.
В дверном проёме кухни я застываю, снова чувствуя себя чужой. Все взгляды — на мне. Я видела, как Крис одобрительно улыбается. А потом мой взгляд находит босса, задерживается на мне. Почему‑то его реакция особенно важна сейчас.
И сердце ликует!
Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Не подчинённую, не проблему в луже перед его тачкой, а… женщину.
Снова всем улыбаюсь. На этот раз увереннее и искреннее.
Прохожу в кухню, торопливо занимаю место подальше от Глеба Карловича, рядом с хозяйкой дома.
За своими мыслями я чуть не пропустила разговор Кристины и Ляли.
Они думают, что мы с Рожковым вместе?!
— Мы не вместе! — заявляю я слишком поспешно и громко. — Глеб Карлович — мой начальник, а сейчас просто помогает.
Хватит про нас слухов на работе!
— Угу, знаем мы, чем помощь таких начальников заканчивается, — тихо фыркает рыжая девушка по имени Ляля.
Щёки мои предательски вспыхивают, выдав всё, что я пыталась скрыть даже от самой себя.
Пока все смеются, вспоминают хорошее в уходящем году, я сижу, укутанная этой праздничной атмосферой, как одеялом, и ловлю себя на странной мысли, что мне хорошо в компании этих чужих людей. В них столько любви и дружбы друг к другу, что такими тёплыми чувствами накрывает и тебя.
— Будем загадывать желания! — заявляет Крис, держа в руке чистые листы и ручки.
Поддавшись минутной слабости, в нужную минуту пишу своё желание: «Хочу так же».
Взгляд невольно находит босса, а фантазия рисует картинку в голове, от которой становится неловко.
«Бойся своих желаний: они имеют свойство сбываться», — вдруг вспоминаю я бабушкины слова.
Ох, бабуля, ну почему я снова тебя не послушала?!
Глава 3
Тёплое марево праздника, смех и ощущение, что ты ненароком попал в чужой, но удивительно уютный мир, рассеиваются в один миг. Как только бой курантов смолкает, а объятия и поздравления чужих людей редеют, я снова начинаю чувствовать себя обманщицей, которой не должно здесь быть, однако я всё равно пробралась сюда.
Стою у окна в гостиной Кристины, смотрю на фейерверки, разрывающие чёрное московское небо, и чувствую себя абсолютно потерянной. «Хочу так же», — шепчу я, вспоминая своё новогоднее желание. Это было про чувство дома, семьи, тепла. А сейчас передо мной стоит простой бытовой тупик: ночевать негде.
Родные — в Таиланде. Ключи украдены. Друзья — за городом или сами в гостях. Гостиницы в эту ночь стоили как крыло от самолёта. А кошелёк был пуст. Хотя нет, кошелька у меня тоже больше нет.
«Грязнова, думай», — сурово приказываю я себе мысленно, но в ответ тишина. Все идеи предательски разбежались, подобно крысам с тонущего корабля.