Страница 2 из 7
В такой пикантной позе нас и застала кадровичка. А уже в девять утра понедельника, сразу после выходных, офис гудел от обсуждений, каким образом новенькая из отдела развития решилась задержаться в компании. Точнее, как она на корпоративе ублажала босса! И никого — ни единую душу — не волновало, что у босса штаны были на месте.
Вот так за жалкую неделю моей работы в «Веренисе» я стала звездой нашего большого «дружного» коллектива.
— Глеб Карлович, а давайте вы меня сейчас медленно отпустите и сделаете вид, что мы не виделись?
— Угу, чтобы ты воплотила свою угрозу в жизнь? Настрочишь кляузу не за вуайеризм, так за попытку убийства.
Щёки моментально вспыхивают яркой краской. Да что щёки! Я вся превращаюсь в синьора Помидора!
— Кхм, с вашей стороны не очень‑то по‑джентльменски припоминать старые ошибки.
Рожков усмехается. Наконец, заканчивает осмотр и ставит меня на землю, но не отпускает.
— Да после всего, что между нами было, вы, Грязнова, как порядочная женщина, просто обязаны взять меня в мужья! Вашими стараниями теперь обо мне такие слухи в офисе гуляют, что страшно приличным людям в глаза смотреть.
Прячу лицо в ладонях, будто это сможет спасти меня от его подколов.
Ну что за несправедливость?! Почему я все двадцать лет жила спокойно, никогда — НИКОГДА, слышите? — не бывала в подобных ситуациях, а здесь уже третья, и всё время с одним и тем же мужчиной. С боссом моего босса. С красавчиком, чьё холёное лицо, как оказалось, мелькает на обложках бизнес‑журналов и о ком мечтает половина женского коллектива «Верениса».
— Глеб Карлович, а можно я пойду? — Я шмыгаю носом, всё‑таки не выдержав обрушившегося на меня позора.
— Не‑е-ет, — с каким‑то садистским удовольствием тянет Рожков. — Сейчас мы поедем в клинику, где тебя посмотрят, пощупают и скажут, что ты цела.
— Не надо щупать! Со мной всё в порядке. Даже царапин нет.
— А это не вам решать. Едем.
Глеб Карлович всё так же, как нашкодившего котёнка, подтаскивает меня к пассажирской двери, открывает, закидывает в салон и, пока я не очнулась, блокирует дверь.
Интересно, а это за похищение сойдёт?!
— Глеб Карлович, — робко начинаю я.
— Грязнова, я капец как устал за сегодняшний день, поэтому помолчите. Ещё одно слово — и, помимо травматолога, вас осмотрит ещё и психиатр.
— Зачем?
— Вот и мне интересно, зачем вы тридцать первого декабря под колёса машины бросились.
До боли прикусываю щёку изнутри, чтобы не сболтнуть лишнего, но не помогает, потому что слова гейзером прорываются наружу. Рассказываю боссу, как отправилась в новый клуб по заданию моего непосредственного начальника (ведь ему доложили, что там сегодня будет отдыхать известный тревел‑блогер), а мне нужно было его уговорить пожить в нашей гостинице под Суздалем и записать рекламное видео. Но в клуб меня не пустили, прогнали, как какую‑то оборванку, просящую милостыню. А затем ещё подросток меня обокрал. Рассказываю и про деньги, и про ключи, и даже про губную помаду!
— Я его догнать пыталась, — всхлипнув, произношу я, — когда с вами столкнулась.
— Грязнова, знаешь, я в эзотерику и всякую прочую хрень не верю, но тебе бы не мешало карму почистить. Кажется, ты какой‑то не той бабке место в автобусе не уступила — вот на тебя порчу и наслали.
— Вам смешно, а я не представляю, что делать! Родные — в Тае, друзья — за городом, а мне куда податься?!
— Придумаем. Идёмте, Грязнова.
Рожков паркуется около современного здания из стекла. Вывеска с мягкой подсветкой гласит, что мы приехали к частной клинике.
— Глеб Карлович. — Я выскакиваю из машины следом за боссом. — Я же сказала, у меня все деньги украли.
— Ну что поделать, натурой придётся расплачиваться.
Спотыкаюсь на ровном месте, но Рожков успевает меня подхватить.
— Грязнова, вы пирожки печь умеете? И вообще, о чём вы подумали?
— Н‑ни о чём, — бубню я, стреляя в него убийственным взглядом, но он рикошетит в меня, и я снова спотыкаюсь на ровном месте. И если бы не сильные руки босса, то в третий раз лежать мне в луже.
В клинике мы проводим не так много времени. Травматолог быстро осматривает меня и заверяет Глеба Карловича, что со мной всё в порядке.
— А психолог у вас есть?
Девушка на ресепшене теряется, тянется к телефону.
— Нет, но можем вызвать.
— Не надо! — Я кладу руку поверх её, заставляя положить трубку. — Он так шутит.
Девушка снова смотрит на Рожкова, ожидая подтверждения. Тот усмехается, но кивает.
— Шучу. С наступающим вас!
Рожков подхватывает меня под локоть и снова ведёт к своей машине. Помогает забраться, совершенно не слушая мои возмущения.
— Грязнова, у меня в багажнике скотч есть. Не вынуждайте меня применять его к вам. Сделайте одолжение, помолчите немного.
Он же снова шутит, да? Сглатываю: проверять как‑то не хочется.
Молча наблюдаю, как босс занимает водительское кресло, выезжает с парковки клиники и едет в неизвестном мне направлении. Открываю рот, чтобы узнать, куда он меня на этот раз везёт, но вопрос так и остаётся висеть на кончике языка, пока мы снова не останавливаемся.
В свете фар замечаю выцветшую синюю табличку: «Участковый пункт полиции». Громко сглатываю.
— Глеб Карлович, а зачем мы здесь?
— Как зачем? Грязнова, вы же сказали, что негде ночевать. Вот я и нашёл ночлег.
Глава 2
— Босс, вы же шутите?
Мой взгляд судорожно бегает от вывески к серьёзному лицу Глеба Карловича и обратно.
— Грязнова, ну какие с тобой могут быть шутки?! Сейчас зайдём, оформим нападение на мою машину, и останешься на ночь в тепле, а я со спокойной душой поеду по своим делам.
Громко сглатываю: картина, которую описал босс, становится такой реальной. И настоящий, холодный, липкий страх накрывает меня с головой. А что, если Ражков на самом деле решит меня запереть в обезьяннике? Отомстить за всё?
Я действую быстрее, чем успеваю всё хорошенько обдумать. Распахиваю дверь, вылетаю на улицу и бегу в неизвестном направлении.
Только босс, похоже, прав, и меня кто‑то сглазил. Я так мечтала сбежать подальше от полицейского участка и Рожкова, что совершенно забыла смотреть под ноги! И, лишь когда начинаю скользить на льду, я вспоминаю, что на дворе какая‑никакая, но зима. Пара несчастных секунд — и я снова оказываюсь распластанной на асфальте. Но хуже всего то, что меня опять поднимают за шкирку. Более унизительного момента придумать нельзя!