Арканист поневоле

Глава 14. Алхимия потрошения и Золотые ублюдки

Разделка магических монстров в полевых условиях оказалась процессом, напрочь лишенным всякой фэнтезийной романтики. Это была кровавая, невероятно вонючая и грязная работа, от которой меня, городского жителя, постоянно тянуло блевать.

Зург орудовал своим охотничьим ножом (который больше походил на тесак для рубки сахарного тростника) с пугающей, профессиональной ловкостью степного мясника. Полуорк ловко вспарывал жесткие шкуры рядовых волков от шеи до паха, аккуратно подрезая сухожилия и снимая тяжелые меховые пласты так, чтобы не повредить ценный ворс. Бронд ему ассистировал, отрубая лапы и выкорчевывая клыки, которые тоже стоили денег у алхимиков.

Я же, задыхаясь от тошнотворного запаха горелой плоти, выпущенных кишок и горячей крови, взялся за самое ценное — извлечение магических ядер.

Магическое ядро — это средоточие Аэфира в теле мутанта, биологический реактор, который питал их сверхъестественные способности. У трех обычных волков, которых мы убили, они находились в грудной клетке, прямо за легкими. Они были размером с крупный грецкий орех, тусклые, серого цвета, на ощупь напоминающие теплый, шершавый камень.

А вот ядро вожака… это была отдельная история.

Мне пришлось изрядно повозиться, пробивая ножом Лирис и помогая себе копьем толстые, сросшиеся кости грудины альфы. Когда я наконец, перепачкавшись по самые локти в густой черной крови, добрался до его сердца, то увидел кристалл. Он был размером с мой кулак, неровной, граненой формы. И он медленно, ритмично пульсировал глубоким, землисто-коричневым светом. Магия земли в чистом, кристаллизованном виде. От него исходило ощутимое тепло.

— Пять серебряных монет, не меньше, а если поторговаться на черном рынке, то и все семь, — с уважением присвистнул Бронд, глядя на мою окровавленную, светящуюся добычу. — За это мы сможем снять нормальные комнаты, купить себе человеческое пойло, а не ту ослиную мочу в «Пьяном вепре». И тебе, ушастая, стрел купим. Целый колчан нормальных стрел со стальными наконечниками.

— Мечтать будете потом, когда монеты лягут в кошель, — я обтер скользкое ядро о чистый клочок своего многострадального халата и бережно спрятал в кожаный мешочек на поясе. — Мы уходим. Немедленно. Тот наблюдатель из Империи не дает мне покоя. Если он приведет свою группу, мы с ними в таком состоянии не справимся.

Мы навьючили на невозмутимого Зурга свернутые в рулоны тяжелые шкуры (полуорк даже не крякнул под их весом, словно нес пару одеял) и быстрым, насколько позволяли отбитые ребра Бронда и моя дрожащая рука, шагом двинулись обратно к Рунхолду. Лес больше не казался таким враждебным — после смерти альфы мы стали здесь главными хищниками. По крайней мере, на сегодня.

Когда мы добрались до массивных городских ворот Рунхолда, солнце уже клонилось к закату, окрашивая тяжелые, свинцовые тучи в багровый цвет. Стражники на башнях, увидев нашу процессию, брезгливо поморщились и зажали носы. Мы выглядели как вышедшие из могилы мертвецы, выкупавшиеся в крови, но жетоны Гильдии давали нам право прохода.

В здании Гильдии Искателей, как всегда вечером, стоял гул, мат и звон монет. Наемники отмечали удачные рейды или поминали тех, кто не вернулся. Мы подошли к стойке интенданта, и Зург с грохотом сбросил на заляпанный пивом пол тяжелый, вонючий сверток со шкурами. Я выложил на деревянную столешницу три маленьких тусклых ядра и одно большое, светящееся коричневым светом.

Лысый интендант, лениво перебиравший какие-то бумажки, мгновенно оживился. Его сонные глаза блеснули профессиональной жадностью.

— Дирволки, — он перегнулся через стойку, профессионально пощупал шкуры, проверяя качество выделки и отсутствие дыр. — Мех слегка попорчен, есть проколы от копья, но сойдет для зимних плащей. А вот ядро альфы… Впечатляет, смертники. Честно признаюсь, я уже приготовился вычеркнуть ваши имена из списка живых. Выглядите так, будто вас прожевали и выплюнули. Кто его завалил?

— Какая разница? Отсыпай монеты, счетовод, — проворчал Бронд, тяжело опираясь о стойку. — Мы устали, мы хотим жрать и мы воняем.

Интендант достал из-под стола небольшие бронзовые весы и начал взвешивать ядра.

— За шкуры — восемь серебряных монет. За мелкие ядра — по одному серебряному за штуку. За ядро альфы земли… — он прищурился, глядя на кристалл на свет масляной лампы. — Дам семь серебряных. И премия от фермерского синдиката за закрытие заявки — три. Итого: двадцать один серебряный. Минус стандартный налог Гильдии в пятнадцать процентов на содержание здания и стражи…

— Семнадцать серебряных и восемьдесят медяков на руки, — мгновенно, в уме посчитал я, опередив его.

Мужик недовольно хмыкнул, поняв, что обсчитать меня не выйдет. Он достал из поясного кожаного мешочка горсть блестящих, тяжелых серебряных монет, отсчитал нам нужную сумму и сгреб лут под стойку.

Я сгреб монеты в ладонь. Они приятно холодили кожу. Почти восемнадцать серебра. Это не десять медяков из подвала. Это был реальный, серьезный заработок. На эти деньги можно было купить нормальную броню, мечи и зелья. И, главное, отдать часть долга Варрику.

Мы отошли от стойки, собираясь разделить добычу и отправиться прямиком в ближайший приличный трактир, когда дорогу нам преградили.

Их было четверо. Все как на подбор: высокие, статные, в начищенных до нестерпимого блеска стальных кирасах с золотой окантовкой. Их плащи были сделаны из дорогого красного бархата. На груди у каждого красовался чеканный герб — летящий грифон. Элита наемников. Золотые мальчики.

Впереди стоял их лидер — высокий светловолосый красавчик с высокомерной, брезгливой улыбкой и дорогим двуручным мечом за спиной, рукоять которого была инкрустирована рубинами. А прямо рядом с ним стоял худой маг в темном плаще. Я сразу узнал его. Это он наблюдал за нами из кустов в лесу.

— Смотрите, парни, — громко, театрально, так, чтобы слышала половина зала, сказал лидер Грифонов. — Деревенские бомжи принесли добычу. Вонючий дварф-изгой, лесная эльфийка-оборванка, зеленая обезьяна и… это что за убожество? Лекарь в грязной женской ночнушке?

Его спутники громко, издевательски заржали.

Бронд мгновенно покраснел, его лицо слилось по цвету с бородой. Его рука легла на топорище.

— Повтори это, имперская гнида. Я тебе твои золотые цацки в глотку забью вместе с твоим красивым личиком.