Некромант

Джибаро был молод и горяч. Но для своего возраста — ему не было равных в горном деле. Исключительное чутьё на драгоценные металлы и редкие камни — вот что дала ему природа. Про него начали слагать небылицы: говорили, там, где он даже случайно ударит киркой, обязательно окажется мифрил или алмазы. Гном бережно поддерживал эти слухи — лелеял мечту когда-нибудь стать великим, как его прадед Ардо Бродвик, основатель подземного города Камнеграда.

Джибаро Бродвик не был чрезмерно жадным — если такое вообще можно сказать о гноме. Он делился с друзьями, подкармливая удачу. Его умение добытчика было выращено на книгах, усердии и опыте. Он никогда не отказывался от экспедиций, всегда вызывался первым — даже если поход не сулил богатства, он давал опыт. Теперь он мог заниматься тем, что ему интересно. А в последнее время увлёкся поисками древних кладов забытых королей.

Захоронения никто из подземного народа не трогал — это могло обернуться ужасным проклятием. А вот тайники королей, где они прятали сокровища — вполне можно было обчистить. Правда, были свои проблемы: найти намёки, расшифровать, отыскать место, обезвредить ловушки. Потом ещё правильно оценить найденное: что отдать, что продать, а что ни в коем случае не выпускать из цепких рук.

В этот раз ему попалась недостоверная, размытая информация о кладе Борандира Третьего. Хитрый король указал потомкам, что не прячет драгоценности — а хоронит древнее зло. Джибаро не придал этому значения: чем больше страха, тем меньше охотников. Наивный, глупый гном.

Он взялся за дело. Перерыл всю библиотеку, проверил все возможные связи с другими историческими событиями. Дело оказалось крайне запутанным — но попутно нашлись намёки ещё на три тайника. Запасы гнома убывали, а новыми поисками он заняться не мог — поглощённый этим. Часто не спал ночами, вглядываясь в старые карты и свитки.

На расшифровку ушло три года. Три года жизни, надежд, разочарований. Когда он наконец понял, куда идти — бросился туда сразу же, ничего не проверяя, не собирая команду, даже никого не предупредив. Зачем? Он же лучший, он справится один.

Тайник был спрятан так, как ни один прежде. Восемь шагов породы пришлось пробить искателю, прежде чем он попал внутрь. Он был ослеплён удачей и жаждой раскрыть загадку, поэтому половина ловушек сработала. Но богио-то другой, казалось, хотели провести его: ни одна не задела смертельно. Несколько ссадин, два обломка стрел в плече, порез на левой ноге — вот и всё, что оставила ему пещера. Лёгкий испуг.

В конце его ждал зал, полный драгоценностей и древнего оружия. Но опытный кладоискатель знал: Борандир хитрее многих. Золото — лишь приманка. Он искал по-настоящему могущественный артефакт.

И нашёл.

Он простукивал помещение, ощупывал каждую неровность — пока не наткнулся на неестественно прямую трещину. Осторожно провёл пальцем, очертил ровный прямоугольник, надавил. Внутри каменной преграды что-то защёлкало, зазвенело, затрещало. Гном отшатнулся, поднял кирку — замер.

Звуки не стихали. Будто в скале сработал механизм и никак не хотел выключаться. Внезапно — тишина. Звенящая, неестественная. Ничего не происходило. Гном подумал: замок сломался от времени. И в этот момент что-то оглушительно щёлкнуло — и вся стена скользнула вниз. Огромная каменная глыба, шлифованная древними мастерами, провалилась в пол, открывая небольшое пустое помещение. Дальняя стена подсвечивалась зеленоватым сиянием.

Джибаро осторожно подошёл. Осмотрел, прошёлся киркой — и обнаружил под слоем искусственного камня небольшой твёрдый шарик, испускающий яркий зелёный свет. Он пульсировал, словно живой.

Выверенный удар подцепил артефакт. Шарик легко выскочил — и упал прямо в сапог незадачливого гнома.

Взрыв боли прокатился по телу. Словно в ногу вонзили раскалённые иглы — тысячу игл сразу. Даже выносливый, привычный ко многому гном не выдержал — закричал и потерял сознание. Ноги подкосились, он рухнул на каменный пол.

Нашли его случайно — разведывая оставленный им пролом.

Очнулся Джибаро в родном городе. Лекари и целители пытались остановить черноту, пожирающую ступню. Никакие молитвы и заклинания не помогали. Болезнь поднималась всё выше. Гном истратил почти все сбережения на дорогие ингредиенты и знаменитых целителей — всё без толку. Почерневшую ногу он уже не чувствовал — словно её вообще не было.

Король распорядился запечатать хранилище и выставить стражу. Джибаро отчаялся. Когда деньги кончились, а способов исцеления не осталось — согласился отнять ногу. Болезнь поднималась выше, и с учётом возможного заражения пришлось пожертвовать ногой до колена.

На остатки сбережений он выковал мифриловый протез — прочный, практичный, резной. Лучшие мастера города зачаровали и приладили его к культе. Гном впервые за долгое время смог ходить без костылей.

Джибаро зажил новой жизнью. Он по-прежнему был лучшим в деле — нога лишь слегка изменила походку. Вспомнив про найденные тайники, гном с головой ушёл в их изучение — надо было восстанавливать запасы. Собрал команду смельчаков, договорился о снаряжении, продал всё, что оставалось, влез в долги. Приготовления шли полным ходом — когда он с ужасом заметил тёмное пятно на пальце правой руки.

Чернота и грязь — постоянные спутники любого рабочего гнома. Но не тогда, когда от пятна расползается чёрная паутина, тянущаяся вверх по руке.

Джибаро бросил всё. Стал искать ответы в старых фолиантах. Его пожирала сила тьмы — и именно к ней гном обратился за помощью.

Узнав об этом, друзья и знакомые перестали навещать его. Даже те, кому он был должен, прекратили разговаривать. Сородичи отводили взгляд, обходили стороной. Бродвик не винил их — каждый заботится о своей шкуре. Но в глубине души было обидно. Очень обидно. Он помогал им, делился находками, а они…

Книги оказались полезны. Долгие недели спустя он научился управлять некротической энергией — приручил её. Понял суть проклятия, пожирающего руку. Расплести чары не было возможности — слишком велика оказалась их сила. Но гном смог остановить распространение. К тому моменту рука выше локтя стала высохшей и чёрной, по ней тянулись зеленоватые пульсирующие жилы — словно змеи под кожей. Он не снимал длинной кожаной перчатки, скрывающей увечье.