Некромант

— Проще? — апостол повысил голос, и эхо подхватило его слова, разнеся по пещере. — Проще для всех — перерезать ему глотку и забыть! Эта тварь чуть не убила нас! Придавила на горе! Натравила нежить у брода! И первое нападение — его рук дело! Ты забыл, как мы едва не погибли?

— Прошу прощения, странники, — голос гнома раздался из темноты. Он вышел в круг света, сжимая в руке посох. — Половина из того, что вы перечисляете, не имеет ко мне никакого отношения. Пока вы не ступили на перевал, я понятия о вас не имел. Дотянуться до реки я не в состоянии — мне это не под силу. Спустить отсюда своих воинов я бы не смог — они просто не способны на такой сложный спуск. Клянусь своей бородой, я не лгу.

— Он врёт! — Андориус сверкнул глазами. — У нас нет ни одной причины верить ему! Ни одной!

— А у меня не было ни одной причины верить тебе, — Лазриэль перехватил его взгляд. Голос его стал мягче, но твёрже. — Ни одной, понимаешь? Но я сделал это. И сейчас я только рад, что тогда поверил и пошёл за тобой.

— Однажды твоя доверчивость приведёт тебя к гибели, — бросил апостол, но спорить перестал. Отвернулся, махнул рукой. — Делай как знаешь. Ты здесь главный.

Группа расположилась на ночлег. Поставили походные домики — те самые, которые тащили с собой через полконтинента. Распределили дозоры. Элиандор первой ушла в темноту, бесшумно ступая по камням. Лазриэль раскинул сеть охранного периметра — магия легла на пол, замерла в ожидании чужаков. Затем сел, опёрся о стену пещеры и раскрыл первую книгу.

И сразу понял — это будет тяжело.

С первых строк фолианты давили на сознание. Наполняли разум ужасом, гневом, силой — и ненавистью ко всему живому. Чем дальше читал маг, тем сильнее эти чувства пропитывали его, становились его собственными. Словно кто-то чужой забирался в голову и шептал: «Убей. Уничтожь. Это единственный путь».

Он остановился, отложил книгу. Понял — ещё немного, и тьма поглотит его.

Гнев бурлил внутри. Требовал выплеска. Хотелось крушить, ломать, рвать на части. Лазриэль попытался успокоиться — и не смог. Тогда он вспомнил, зачем всё это делает. Сосредоточился на светлых мыслях. Уцепился за образ отца, брата, Белых врат Сае’Аит. Запах леса, шум листвы, детский смех — всё, что было дорого.

Ярость отступила — не сразу, по капле, но отступила.

Он снова поднял книгу.

Казалось, принц сидит в светлом, спокойном месте. А вокруг него ураганом кружит бесконечно злая, всепоглощающая тьма. Она силится достать его, пытается пробиться сквозь светлые образы и мысли. Лазриэль сделал образы ещё ярче — боялся проиграть эту битву. Боялся, что если сейчас дрогнет, то уже не вернётся.

И — выстоял.

Знания из книги открыли ему глаза: некротическая сила была везде. Как и мана, она свободно протекала в окружающем мире. И её можно было черпать для своих целей — если знать как. Но в отличие от маны, она не хотела подчиняться. Она требовала, приказывала, гнула волю носителя под себя.

Маг погружался всё глубже. Тьма окутывала его, затягивала. Безысходность сжимала грудь, не давала вздохнуть. А когда он наконец достиг самого дна — осознал: в его сущности образовалась пустота.

Прямо под колодцем маны появился новый резервуар. Пустой. И этот колодец некротической энергии терзал хозяина чувством неутолимого голода. Молил, заставлял, требовал, жаждал. Жаждал заполниться, жаждал силы, жаждал тьмы. Только светлые воспоминания спасали от его чёрного влияния.

Лазриэль собрался. Заставил тёмные силы подчиниться и начать движение — постепенно наполняя резервуар. Некротический голод отступил — медленно, нехотя, кусаясь на прощание.

Но использовать энергию не получалось.

Времени было мало. Маг просмотрел все три книги за ночь — страницы мелькали перед глазами, символы складывались в слова, слова — в заклинания. Научился управлять некроэнергией. Сохранил чистоту помыслов и рассудка — чудо, да и только. А вот заклинания не давались. Ни одного. Только сырая, смертоносная энергия текла по его воле, но в заклинания не складывалась. Символы рассыпались как песок сквозь пальцы.

Уставший, вымотанный, он встретил утро.

Апостолы и эльфийка проснулись, собрали лагерь, завтракали. В пещеру вошёл гном. Окинул всех внимательным взглядом, задержался на эльфе. Долго вглядывался в его глаза — и молча ушел вглубь. Ни слова не сказал.

— Странный тип, — буркнул Птархиус. — Не нравится он мне. Слишком тихий.

— Ничего, — Андориус отмахнулся. — Скоро уйдём — забудем. Он останется здесь, в своей норе.

Когда все уже собрались у выхода, некромант появился снова. За спиной у него маячил туго набитый рюкзак, в руке — походный посох. Гном подошёл к Лазриэлю, протянул широкую гномью ладонь.

— Меня зовут Джибаро. Джибаро Бродвик, из Камнеграда.

— Лазриэль, — эльф пожал руку. Ладонь гнома была шершавой, тёплой.

— Я гном из Подгорного царства, — Джибаро говорил истово, горячо, с какой-то даже отчаянной верой в глазах. — Познал некромантию — и остался верен светлым богам. Я вижу, что ты за эту ночь тоже вкусил тёмной энергии — но в душе твоей по-прежнему горит яркий свет. Искра, которая не гаснет. Ты действительно пытаешься познать суть чёрного чародейства из благих целей. Я хочу тебе помочь.

Он перевёл дух. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Мои создания вы перебили. Мой дом разорён. Душа в смятении. Ты расшевелил старые раны, и я больше не смогу прятаться здесь — когда весь мир в опасности. Наконец-то появилась возможность использовать мои знания не только для себя, но и для борьбы с тьмой. Я хочу пойти с вами. Расскажу свою историю, сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты добился цели, думаю это и мой путь.

— Я принимаю твою помощь, — Лазриэль кивнул. В его голосе не было сомнений. — Наша цель опасна, трудна и крайне важна. Лишний союзник точно не помешает. Добро пожаловать в отряд.

Все вместе выбрались из пещеры — навстречу утренним лучам. Джибаро прищурился — слишком ярко после темноты. Но глаза быстро привыкли. Двинулись в путь — по крутому склону, на другую сторону скалы. Туда, где в усыпальнице ждал божий сын. И ответы на вопросы, которые не давали покоя.

* * *