Некромант

Неделю спустя Таэль’авир находился на учебном полигоне. В этот день поражение почему-то особенно задело его — он был разгневан на себя за постоянные провалы. Кулаки сами собой сжимались, на лбу вздулись вены. Он вышел на собственноручно созданную поляну, расположение фигур на которой полностью повторяло последние мгновения битвы. Воин снова встал на ту позицию, которую занимал бессчётное количество раз. В шестнадцати шагах от него находился манекен Шиандаля — если приглядеться, можно было угадать черты лица юноши. Ещё через три шага — такой же небольшой манекен, обозначающий Торнуиль. А пятью шагами дальше возвышался огромный манекен, на безликой голове которого воображение эльфа с лёгкостью рисовало отвратительную ухмылку клыкастой пасти.

Сын верховного друида нуждался в более сильных эмоциях. Он сосредоточился именно на образе скелета-орка. Представил, как тот стоит, опираясь на огромный двусторонний топор, и скалит отвратительную морду в предвкушении убийства. Вспомнил каждую мелочь его прогнившей и истлевшей брони, каждую выступающую кость и проглядывающую мышцу. Он поймал этот образ, представил, как сильно желает уничтожить эту тварь. Даже попытался частично погрузиться в медитацию, усиливая эффект. Вспомнил, как много раз враг убивал неповинных детей, как бурлит в груди желание отомстить. Желание, граничащее с безумием.

Что произошло дальше, было совершенно неясно. Вот Таэль представил, как бесконечно сильно, всей душой хочет оказаться за спиной противника и вонзить в его тело оба клинка. А вот он уже там — ошарашенно вертит головой по сторонам. Воздух будто загустел, тяжелым прессом сдавил грудь, не давая дышать. Каждую мышцу выворачивало, костей в теле, казалось, нет вовсе. Голова кружилась. Его стошнило, а затем он безвольно рухнул прямо на землю, теряя сознание.

* * *

Харнесесс, как и положено верховному, сидел, удобно устроившись на троне. Дел было много, времени — катастрофически мало. По просьбе друга он уже договорился с союзниками о помощи сыну, когда тот за ней обратится. Все без вопросов заверили его в преданности данным обещаниям и древним договорённостям. Лишь Эл’аваррайя, владычица гордых, высокомерных и эгоистичных светлых (или, как они сами себя называют, высших) эльфов, по обыкновению, ответила ни к чему не обязывающим обещанием обдумать всё, когда придёт время.

Оповестить союзников оказалось довольно простой задачей по сравнению с тем, что ещё предстояло. Необходимо подготовить лесной народ к войне так, чтобы не создать панику — ведь реально, кроме неизвестного божественного видения, у них ничего нет. Вводить военное положение на основании того, что должно случиться (а может и не произойти), — безумство даже для их мира, пронизанного магией и суевериями.

Друид отбросил тяжелые мысли. Об этом ещё предстоит хорошенько подумать. Он позволил себе ненадолго погрузиться в переживания о сыновьях. Один ушёл неведомо куда, о нём нет никаких известий. Другой с утра до ночи пропадает на тренировочной площадке. От былого жизнерадостного сорванца не осталось и следа — он мигом возмужал и повзрослел. Теперь он ещё и затеял что-то невероятное. Надо обязательно выделить время для разговора с ним по душам. Верно ли они поступили, показав обоим злополучное видение? Да и был ли у них выход? Получится ли исправить те ужасы и потери? Или пришло время исполниться пророчеству, которое оракул изрёк при появлении его детей? Эти вопросы не давали покоя, сверлили мозг, не отпускали ни на минуту.

Размышления эльфа прервал грохот распахнувшихся настежь дверей. В зал вихрем ворвался взволнованный Эрмортресс.

— Что случилось? — друид сразу перешёл к делу, опуская формальности. Он знал: если маг врывается так, не спрашивая разрешения, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Харнесесс, твой сын… Таэль, неугомонный птенец гарпии, снова смог всех удивить. — Маг говорил с юношеским азартом. — Не беспокойся, с этой подводной ящерицей всё в порядке. Я думаю, ты хорошо помнишь видение?

— Такое невозможно забыть.

— Ну тогда ты помнишь, что вытворял твой младший бесенок? Я просчитал все варианты и исключил их. Никто не мог научить его перемещению. Все маги получили строгий запрет, заезжих у нас в гостях не было. А сам он скован силой видения и просто не в состоянии просить помощи. Но наш проныра обошёл и это препятствие. Ты не поверишь — он САМ научился этому. — Человек говорил с нескрываемой гордостью.

В зале повисла напряжённая тишина.

— Такое вообще бывает? — удивился друид.

— Кажется, в вашей семье бывает всякое, — усмехнулся друг.

— Но как воин смог самостоятельно освоить магию? — не отставал эльф. Он не мог поверить, что его сын, который никогда особенно не интересовался магическими теориями, вдруг сумел сделать то, на что способны далеко не все посвящённые.

— У эльфов всё немного по-своему. Я постараюсь показать, чтобы ты понял всю глубину произошедшего. — Эрмортресс подмигнул.

Он подошёл ближе и стал исполнять непростой ритуал. Причудливые движения сплетались в почти танцующую пляску рук, а чуть погодя в магический поток стал вплетаться голосовой речитатив. Воздух вокруг загустел от напряжения. Прямо из земли потянулся вверх каменный росток толщиной в руку. Он поднялся до пояса и начал заворачиваться, следуя приказам создателя. Росток извивался и закручивался до тех пор, пока в воздухе между ними не завис настоящий круглый каменный лабиринт с множеством выходов на внешнем кольце и сложными переплетениями коридоров из центра. Верховный маг остановился, переводя дыхание. Даже его вековой опыт не делал созидательную магию простой.

— Созидательная магия гораздо более утомительная и сложная, чем всё остальное, — оправдался он перед другом.

— Я весь внимание, — подтолкнул впечатлённый зрелищем Харнесесс.

— Помнишь, Хранитель знаний сообщил нам, что Таэль запросил книги и свитки, которые читал брат перед отбытием? Так вот, больше всего он заинтересовался книгой по медитации. Древний фолиант повествует о человеке, прожившем без сна много лет. Видимо, через эти записи ему удалось познать суть транса и даже научиться в него входить. А затем, на полигоне, он каким-то образом смог использовать медитацию для изучения перемещения.

Друид всё ещё стоял в ожидании дальнейших разъяснений. Не дождавшись вопросов, маг продолжил, кивнув на лабиринт: