Некромант

— Представь, что это — концентрация магической силы. В самом сердце лабиринта находится заклинатель. А цель заклинания располагается на одном из выходов. Получается, чтобы создать знак заклинания с конкретным эффектом, нужно выйти в конкретном месте, правильно прочерчивая путь к нему. Это малая часть лабиринта, его пути нескончаемы, а выходов — бессчётное количество, каждый со своим исходом.

Дождавшись одобрительного кивка, он продолжил:

— Существует несколько способов создания символов. Архимаг знает все основные и в состоянии изучить заклинание по памяти. Но речь не об этом. Могущественные маги могут найти правильный выход, ориентируясь на зов силы. Если магия — это каменный лабиринт, то маг — как вода, способная слегка подточить его там, где нужно.

С этими словами он взмахом руки заставил появиться в центре голубой шарик.

— Предположим, для знака огненного шара нужно верно прочертить путь вот до сюда. — По мановению руки маленький огненный шар зажёгся у правого выхода.

Сгусток воды, следуя указаниям той же руки, стал непрерывно блуждать в миниатюрных коридорах. При этом за шариком, на верном пути, оставалась тонкая водяная плёнка.

Друид заворожённо смотрел на перемещение прозрачного странника. А когда вода наконец соприкоснулась с огнём, шары исчезли в облаке пара.

— Смотри. — Человек указал на лабиринт, в котором водяная плёнка отмечала правильный путь из центра к нужному выходу. — Это и есть символ конкретного заклинания. Он останется в голове прошедшего. Теперь рассмотрим второй вариант. Более слабые маги используют свитки. Они переносят в свой разум готовый символ, и остаётся только пройти уже известным путём.

Сказав это, он снова взмахнул рукой. В центре вновь появился прозрачный голубой шарик и резво помчался по водяному следу, уже не заходя в тупики и неверные коридоры, навстречу загоревшемуся огоньку.

— Как видишь, это гораздо проще и быстрее для новичков. — Маг повернулся к другу. — Но это всё не наши варианты. Примерно такова основа, которую я могу прямо сейчас тебе показать.

Эрмортресс тяжелой, мрачной тучей навис над маленьким лабиринтом. Остатки воды ледяными осколками осыпались вниз. В зале разом потемнело.

— А теперь представь, что твой сын даже не маг. Он не вода, способная воздействовать на камень, он — огонь, не способный причинить скале вреда. Он представил себе цель и пошёл к ней. — Маг вещал словно не своим голосом.

В самом центре круглого лабиринта вспыхнула крохотная искорка. Она разгоралась ярче. В нужном направлении, к тому же выходу, протянулись тонкие, словно шёлк, сияющие нити. Искра двинулась вперёд, но, ткнувшись в каменную стену, отпрянула. Затем ткнулась снова, ещё и ещё раз.

— Он не знал иного пути и направился к цели напрямую, увеличивая напор, пока его не стало достаточно.

Искра выросла до размеров маленького пламени. Раз за разом ударяясь о стену, оно становилось всё жарче. Красный огонёк постепенно стал оранжевым, потом жёлтым. И наконец белое пламя коснулось стенки. Камень сдался и начал плавиться. Раскалённый добела огненный шар продвигался к выходу напрямую, прожигая препятствия. Оплавленные потоки камня, словно воск, падали вниз, освобождая прямой проход. Когда гудящее пламя достигло своей цели, за ним остался лишь оплавленный прямой коридор.

Впечатлённый зрелищем, верховный друид молча стоял, не отрывая взгляда от остывающего камня. Он пытался осознать, через что пришлось пройти его сыну.

— Представь, сколько сил истратил твой сын, прокладывая свой путь, — печально вздохнул маг. — Я не удивлён, что он упал без сил сразу после перемещения. Я удивлён, что он остался жив после этого.

* * *

Два дня пролежал без сознания Таэль’авир. А когда очнулся, его тело продолжало предательски скрипеть и разваливаться. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, суставы хрустели. Ещё двое суток спустя он наконец поднялся и перестал стонать при каждом движении. Отец приходил навестить его вместе с Эрмортрессом. Они хоть и не показывали вида, но было ясно — оба знают больше, чем говорят. Они могли бы помочь, но он понимал: рассказывать всё не нужно. Лишь на утро пятого дня после падения эльф наконец решился вернуться к ментальным тренировкам, повременив с физическими ещё день-другой.

Удобно расположившись в собственной постели, воин сосредоточился и достаточно легко погрузился в медитацию. Оказавшись в том самом месте, он не помчался, как и каждый раз до этого, спасать всех. Теперь у него была другая задача. Собравшись с мыслями, он попытался вспомнить, что чувствовал в момент прыжка. Зацепился за эмоции, овладевшие им тогда, одновременно растворился в реальности и окунулся в транс. Собрал в кулак всё своё желание переместиться и выплеснул наружу. Снова сработало. Его тело просто оказалось в другом месте. А затем тряпичной куклой осело на траву, погружаясь во тьму.

Это было непередаваемое чувство — бесконечно долго находиться во тьме ментального мира. Время остановилось, он лишь надеялся, что очнётся. Бесчисленные часы спустя он наконец вынырнул из тьмы в реальность прямо сквозь ментальный транс. Миры на мгновение смешались, сбивая с толку и заставляя разум бешено вертеться, раскручивая верх и низ, чёрное и белое, север и юг, реальность и транс.

Когда всё наконец встало на свои места, за окном уже стемнело. Таэль лишь надеялся, что подходил к концу тот же день, а не один из следующих. Он и так слишком долго пролежал без сознания. Даже ментальный мир не może сдержать такие перегрузки. Но других способов он не видел. После лёгкого перекуса он вновь отправился расширять пределы возможностей своего тела.

* * *

Неделю спустя эльф впервые смог переместиться и не упасть без чувств. Правда, пользы это не принесло. Нагрузка на тело была столь велика, что он просто не мог пошевелиться и молча, скрипя зубами, наблюдал за разгромом, учинённым надвигающейся армадой нежити. Отдача оказалась столь высока, что даже через несколько часов, когда до него добрались первые противники, он ничего не смог им противопоставить и мгновенно пал в бою.

Даже боль очередной смерти не могла заглушить радости от осознания, что он наконец-то обуздал силу, способную прервать бесконечный круг смертей и разрушений. Впервые за долгое время Таэль снова был счастлив и искренне радовался очередному рассвету, который нёс с собой светлое будущее. Он стоял на балконе, вдыхая свежий утренний воздух, и улыбался — впервые за многие недели.

* * *