Некромант

— Кажется, мы снова выжили, — выдохнул Ионис, опуская булаву.

— Надеюсь, это была последняя атака, — обеспокоенно проговорил апостол, уже погасивший дар бога. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— Это было просто, — хохотнула так и не вступившая в бой с воскрешёнными лучница, хотя в её голосе слышалась неестественная бодрость. — Я могу ещё хоть сотню раз так биться.

— Боюсь, мы не сможем, — не оценил шутки еле стоящий на ногах, опустошённый боем эльф.

Последнее, на что его хватило, — раскидать охранный периметр, используя остатки маны. Обессиленный телом и духом маг рухнул прямо на землю и провалился в тревожный, беспокойный сон.

* * *

Лишь двенадцать часов спустя Лазриэль очнулся. Всё тело ныло, руки выкручивало, он чувствовал абсолютное опустошение. Колодец маны наполнился лишь жалкими крохами. Остальные уже сидели неподалёку, обсуждая произошедшее и дальнейшие действия. Возня со стороны спящего заставила разговоры в лагере разом стихнуть, взгляды обратились в сторону шума. Когда эльф подошёл, Андориус встал, горячо обнял его, похлопал по плечу и искренне поблагодарил:

— Спасибо тебе. То, что мы ещё живы, целиком твоя заслуга. Ты настоящий герой, — сказал апостол, и в его глазах блеснула неподдельная благодарность.

— Держи, поешь, повелитель пламени, — протянула ему жареное на костре мясо ястреба восхищённая лучница, и её голос звучал мягче обычного. — Тебе нужно восстановить силы.

Пока проголодавшийся маг с аппетитом жевал, спутники рассказали ему о ночной атаке. Апостол поднял тревогу среди ночи, они едва успели собраться, а поняв, что эльф глубоко в медитации и попытки разбудить его не приносят успеха, приготовились умереть вокруг него, отбивая атаки нежити. Когда же пришедший в себя маг обрушил на некросов пламенную бурю, он не только спалил тела умерших врагов, но и поджёг сердца живых союзников надеждой.

Когда эльф поел и немного отдохнул, верховный апостол предложил снимать лагерь и двигаться в обратном направлении.

— До заката ещё часа три. Учитывая, что в эту сторону мы прошли примерно на полчаса дальше, чем планировалось, как раз успеем вернуться туда, откуда начали, и разбить лагерь, — предложил он.

— Думаю, мы совершим ошибку, — возразил Лазриэль, откладывая в сторону обглоданную кость. — Нежить напала на нас именно здесь. Это значит, что либо Нер’зулГураб точно знал, что мы пойдём в этом направлении, либо враг наблюдает за нами прямо сейчас с какой-нибудь из гор или через волшебное зрение и направляет своих воинов, либо мы недалеко от цели. И если первые два варианта достаточно сложны, как я надеюсь, то последний вполне может быть правдой.

— Ты предлагаешь потерять ещё время на дальнейшие поиски брода в этой стороне? — поинтересовался старец, и в его голосе слышалась усталость от бесконечных сомнений.

— Вовсе нет, — удивил всех маг. — Я надеюсь, что созданный мной символ всё же сработает и мы получим необходимые знания.

С этими словами эльф поднялся, отступил на несколько шагов, повернулся в сторону от спутников и стал творить сложный знак, мысленно упрашивая судьбу, чтобы остатков маны хватило на всё и в этот раз всё сработало. Заклинание было достаточно сложным и отняло драгоценные минуты на приготовление. Но вот с завершающим жестом с его рук сорвался клубящийся сгусток оранжевого пламени. Через несколько мгновений огненная комета внезапно раздалась в стороны, прорезая воздух рыжими всполохами, а через миг уже стало видно, как она приобрела черты горящей птицы.

Феникс резко взмыл вверх, подчиняясь воле хозяина. Существо быстро набирало высоту, оставляя за собой красно-оранжевый шлейф.

— Как же это красиво, — восхитилась Элиандор, запрокинув голову.

— Только не вздумай сбить и эту, — подтрунивал над лучницей Птархиус. Апостолы дружно и весело расхохотались, и в их смехе впервые за последние дни не было тревоги.

— Сейчас я скорее готова пустить стрелу в глаз одному нерадивому мечнику. Из его длинного языка выйдет отменная, наваристая похлёбка на всех, — не осталась в долгу рейнджер. Те, кто видел в этот момент её лицо, не смогли бы сказать наверняка, шутит она или нет.

Маг стоял совершенно неподвижно. Его не волновала словесная перепалка спутников — он услышал всё лишь краем уха, словно издалека. Всё его внимание было сосредоточено на поддержании магии. Эльф не мог насладиться красотой взмывающей в небо объятой пламенем птицы и не мог наблюдать за стремительным полётом прекрасного существа. Зато Лазриэль мог наблюдать апостолов и эльфийку и даже себя самого с высоты птичьего полёта.

У него получилось. Он смотрел на мир глазами ястреба, мог управлять воплощением огня — маг практически сам стал фениксом и парил в небе, осматривая окрестности. Птица рванулась вдоль реки, пристально вглядываясь в берег и течение, наслаждаясь первым в жизни полётом, порывами ветра, бьющими в лицо, потоками воздуха, наполняющими крылья, высотой, от которой слегка кружилась голове. Вот наконец зоркий взгляд зацепился за место на воде, сквозь которое можно было рассмотреть каменное дно.

Существо спустилось к самой кромке водной глади, пронеслось над ней, с шипением испаряя брызги, попадающие на объятое пламенем тело. Острые глаза позволили даже на огромной скорости рассмотреть, что именно в этом месте реку пересекает брод. Поняв это, птица взмыла в небо. Колодец маны почти опустел, и эльф почувствовал, что вот-вот потеряет контроль над магией. Великолепное, мощное, первородное существо взорвалось и рассыпалось прахом прямо в воздухе, а эльф внезапно вновь увидел всё своими собственными глазами. Он осмотрел остальных.

— Андориус, ты не ошибся с направлением — ты ошибся со временем. Брод действительно здесь. Ещё пара часов пути — и мы будем на месте, — устало поведал маг, и его голос звучал как после долгого бега.

Радостные возгласы стали ответом. Группа воодушевлённо собирала вещи, снимала походные домики и паковала сумки, чтобы засветло добраться до перехода, а утром продолжить поход уже по ту сторону реки.

Лазриэля беспокоило лишь одно. Прежде чем магические запасы истощились и феникс распался, а его взгляд вернулся в тело, всего на мгновение он уловил боковым зрением пурпурный отблеск среди холмов. Может, это и не имеет значения — возможно, сверкнула на солнце брошенная склянка. Но первый такой всполох был во время нападения дикой кошки. А это уже второй…

* * *