Некромант

Прямо на него смотрели горящие фиолетовым светом глаза. Незнакомец в пурпурной мантии, исписанной синими рунами, стоял в нескольких шагах. Мантия развевалась без ветра, руны пульсировали в такт дыханию хозяина — медленно, размеренно, угрожающе. Глубокий капюшон скрывал лицо — только провал, в котором горели эти жуткие глаза, и больше ничего.

В этот миг всё снова пришло в движение. Зал рассыпался клочьями тьмы. Колонны лопнули, выпуская жутких тварей — они бежали и летели прямо на него отовсюду, с визгом, рычанием, свистом. Маг отмахивался от созданий, которые пролетали сквозь него, распадаясь разорванными полотнищами, не причиняя вреда, но заставляя вздрагивать каждый раз.

— Беги! — закричал артефакт. — Беги, пока можешь! Не оглядывайся! У тебя не хватит сил с ним тягаться!

Лазриэль побежал туда, куда подсказывал венец разума. Артефакты не давали сомнениям и страхам даже зародиться — плащ сжимал грудь холодом, венец давил на виски, но вместе они делали его сильнее. Божественная сила ограждала от тёмных сил. Лишь одинокий отшельник в пурпурной мантии угрожающе шагал следом, не отставая, не приближаясь, но и не исчезая.

Незнакомец поднял руку — щупальца тьмы вырвались из неё и опутали эльфа тугим коконом. Лазриэль почувствовал, как холод сдавливает грудную клетку, как темнеет в глазах. Голос венца зашептал непонятные слова на древнем языке — гортанные, резкие звуки, которые эльф никогда не слышал, но почему-то понимал их смысл. Он произнёс их вслух — и с удивлением почувствовал, как оковы спадают, рассыпаясь чёрным пеплом.

Он пустил во врага огненный шар — тот лишь махнул рукой, отбивая снаряд, словно муху. Молния исчезла в провале чёрного щита, созданного противником прямо из воздуха, не долетев до цели.

Мана таяла на глазах. Колодец был почти пуст — жалкие крохи, которых хватило бы разве что на искры Арфаэля. Понимая, что другого шанса нет, Лазриэль выхватил сразу два символа, наполнил их силой до отказа — из последних сил, выжимая из себя всё до капли, — и бросил оба навстречу врагу. Не глядя на результат, развернулся и побежал.

Всё пространство между ними заполнили огненные светляки — искры Арфаэля, усиленные вдвойне, разогнанные до предела. Они сталкивались друг с другом, падали на землю, отлетали в стороны, взрывались. Воздух наполнился грохотом и всполохами огня. Ничего нельзя было разглядеть — только оранжевые и красные пятна перед глазами.

Эльф бежал со всех ног, не оглядываясь. Тени вокруг продолжали плясать, пытаясь достать чужака, но бессильно распадались, стоило им коснуться плаща. Если бы не божественная сила двух артефактов, тьма давно поглотила бы его, разорвала на части, стёрла в порошок.

Впереди замаячили отливающие пурпуром врата перехода. Лазриэль ускорился — лёгкие горели, в боку кололо, ноги наливались свинцом — и прыгнул в фиолетовый провал, не останавливаясь, зажмурившись на мгновение.

* * *

Принц скрылся в темноте лестничного пролёта. Спутники приготовились держать оборону. Вокруг них горели огненные кольца заклинания, а сразу за этой преградой развернулся хаос битвы. Ракшасы схватились с ракшасами, сслихоры атаковали джозлингов. Уже невозможно было разобрать, кто на чьей стороне и кто побеждает. Кровь текла по каменному полу, смешиваясь с пеплом и пылью, образуя грязную, липкую жижу.

Лучница устроилась прямо на возвышении позади. Остальные обступили её плотным кольцом, готовясь к защите. Время замедлилось. Горячий воздух над пламенем искажал воинов, придавая им демонический вид — тени прыгали, фигуры расплывались. Лязг доспехов, звон металла, крики раненых и умирающих — всё это доносилось приглушённо, будто из-под воды.

Внезапно пламя погасло. Звуки боя волной накрыли их — резко, оглушающе, так что заложило уши. Всё смешалось в невообразимом шуме. Султан скрылся внизу. Как только единственная преграда исчезла, те, кто заканчивал свой бой, поворачивались к центру. Одни хотели убить его, другие стремились на защиту. Но каждый нарывался на спутников, стоявших плечом к плечу.

Первый ракшас едва увернулся от стрелы — и тут же был разрублен двуручником варвара. Сслихор, попытавшийся атаковать с другой стороны, вынужден был встретиться со странным оружием вора, а после бесплодной попытки упал со стрелой в шее.

— Простите, — обратился к остальным Краджис, не поднимая глаз. — Если бы вы знали правду, вы бы мне ни за что не поверили.

— А я и так тебе не верил, — хмыкнул апостол, наполняя всех божественным светом. — И теперь не верю.

В зал вбегали всё новые и новые воины. Силы восстания уже победили наверху. Ряды защитников таяли на глазах. Когда их не осталось вовсе, все взгляды повернулись к центру зала, где вокруг лестницы всё ещё стояли чужеземцы, устилая пол телами врагов.

— В атаку! — зарычал полулев. — Принесите мне голову этого ничтожества! Даже если придётся сначала срубить головы им!

— А мы вообще за кого сражаемся? — удивился гном. — Защищаем ту морду, которая полчаса назад отдала приказ нас убить?

— Мы за правое дело, друг мой, — отозвался апостол.

— Сражаемся за ту морду, что привела нас сюда, — подхватила, улыбаясь, эльфийка. — Она сейчас как раз там, внизу.

На них со всех сторон навалились враги. Ракшасы, сслихоры, джозлинги шли в наступление, не жалея себя. На месте павшего тут же вставал новый воин. Викинг выступил чуть вперёд, размахивая кошмарным мечом. Джибаро призвал лес рук — костяные пальцы хватали врагов за ноги, замедляя их, — и выпустил смертоносный туман, с жадностью поглощающий жизни. Между ними стоял ракшас, ловко орудуя своими четырьмя лезвиями, а позади всех возвышалась лучница, подгадывая момент, когда увлечённые боем враги не смогут увернуться от её выстрела.

Так могло продолжаться очень долго, если бы среди противников не нашёлся творец. Джибаро едва успел подставить костяной щит — о него разбился огненный шар.

— Внутрь, скорее! — скомандовал апостол. — Там у них не будет места для заклинаний!

Все по очереди спустились по крутой винтовой лестнице. На нижней площадке они оказались против двоих врагов — больше одновременно спуститься не позволяла ширина ступеней.

— Элиандор, тут мы справимся и без тебя. Скорее иди к… — повернулся Снэбьерн к лучнице, но её позади уже не оказалось. — Хм… Сообразительная.