Не Просто Людин

Как рапторы, но массивнее, закованные в костяную броню. Я с размаху ударил копьём ближайшего монстра, но древко отскочило, не пробив череп.

Мои собственные силы, вдруг начали ускоренно таять. С каждым ударом я слабел.

Бронированные рапторы теснили меня. Я отбивался из последних сил, пятясь вверх. Удар тяжёлой лапы швырнул меня на камни. Ещё один бросок — и монстры буквально вбили меня в проём, такой же из которого я вышел. Только я вышел на виток выше.

Кольчуга и автомат остались внизу. А я, теряя силу и ясность, прошел весь длинный коридор обратно в подземелье.

Разорванное плечо, искусанные бедра, глубокие порезы на боках — боль полыхнула так, что потемнело в глазах. Но хуже всего внутри. Две сырые искры, которые я сожрал, устроили в моём организме настоящую войну. Меня трясло от жара, а кости словно превратились в лёд.

Я не удержался на ногах. Вывалившись из проёма, я пролетел метра три вниз и брякнулся на каменный пол пещеры второго этажа.

Левая рука взвыла хрустом в кости. Перелом. Я попытался пошевелиться.

Из темноты захлопали крылья. Птеры. Почуяли кровь.

Я перекатился на спину, вскинул здоровую руку с копьём и насадил на жало первую тварь. Затем вторую. Третью.

Я потянулся к их энергии, пытаясь выкачать хоть каплю силы. Ни — че — го. То ли копье пресытилось, то ли я. Хоть я и был пуст, но не смог взять ни капли чужой силы.

Так я и полз. Три — пять метров на локтях и коленях. Перевернуться. Полежать, отгоняя кровавые пятна перед глазами. Убить пару птеров. Снова ползти.

— О! Кто у нас тут! — раздался вдруг насмешливый голос.

Вообще — то, Масло мне не сильно нравится. Но сейчас его голос прозвучал для меня как пение синичек в зимнем лесу. Я поднял голову.

Они стояли в нескольких шагах. Почти чистенькие, здоровые. И смотрели на меня, перемазанного в крови и грязи, как на одноногую собаку.

— Аж до третей пещеры дошёл… — протянул Масло, подходя ближе.

— Давай помогу, — шагнул ко мне Костя, протягивая руки, чтобы поднять.

— Я сам… — хрипло выдохнул я, отдёргивая плечо. Меня так трясло, что любое прикосновение отдавалось судорогой, ожогом и тремором. — Лучше… копьё понеси.

Костя уверенно ухватился за древко и повалился на пол, едва не вывихнув кисть.

— Ох… ни хрена себе… — вытаращился он. — Тут… того… тяжёлое!

Как оказалось, поднять моё копьё, кроме меня, мог только Толстый. Да и то он взвалил его на плечо с таким стоном, будто поднимал железную балку.

— Где ж ты его так раскормил? — искренне удивился Масло, идя следом за мной.

По первому этажу я уже шёл сам. Вернее, переставлял ноги, рискуя в любой момент потерять сознание.

Перед воротами шлюза Ржавый, как обычно, остановил всех для проверки.

— Заяц, доклад!

— Э… двадцать одна искра… вроде бы… — пробормотал я заплетающимся языком. — Перелом руки… вроде бы… и… полное истощение.

— Вроде бы, — нервно прохихикал Масло.

— Ага, — кивнул я. — А у вас чего?

— Норм. Искр по двадцать пять взяли. Нормальный проход сегодня.

В санчасти Елены Васильевны не оказалось. Дежурный лекарь, мрачный мужик с холодными руками, довольно грубо и жёстко вправил мне кости, замотал раны и залил в меня какую — то дрянь, молча взяв за услуги три искры.

Потом меня дотащили до кровати. Я рухнул на жёсткий матрас, закрыл глаза и, наконец — то, провалился в темноту.

Но спасения там не было.

Бум. Бум. Бум.

Моё сердце колотилось так, словно хотело пробить рёбра. Я проснулся в колючем кошмаре. Тело шло вразнос. Меня бросало то в ледяной пот, то в невыносимый жар, суставы выкручивало, а кости, казалось, стали мягкими, как пластилин.

У меня хватило сил только свалиться с кровати на прохладный пол… и окончательно отключиться.

— Тук… — звук доносился откуда — то слева. Издалека. — Тук… тук…

Я попытался открыть глаза, но не смог. На лице лежала плотная повязка. Я попытался пошевелить рукой — пустота. Тело словно исчезло, растворилось. Меня не было. Остался только слух. Тук, тук.

— Я спрашиваю! — раздался скрепуче — звонкий, полный гнева голос. Он резанул по ушам так, что мышцы свело судорогой. — Какой дебил умудрился отправить рекрута без минимальной теоретической базы в подземелье, где он сожрал минимум две искры?!

— Господин ректор! Новая методика обучения… — зашептал кто — то сбоку, явно трясясь от страха.

— И что я должен делать с этой методикой? Выкинуть его в болото? Он не боец, Агран Филатович! И уже не жилец. С нераскрытым даром его смерть — дело пары дней.

— Спишем, — заискивающе пискнул шепчущий. — Потери при обучении…

— Конечно, спишем! — рявкнул ректор. — Только списывать будете вы! По статье собственной безалаберности. И отчитываться о том, что мы не выполнили норму по искрам, потому что этот рекрут их сожрал, тоже будете вы! Пошли вон! Писать рапорт!

Мягкие, суетливые шаги стихли. В палате остались двое. Я слышал их дыхание. Жар, сжигавший меня изнутри, вдруг начал спадать, и сознание прояснилось. На секунду я даже забеспокоился, решив, что ректор обо мне заботится. Но нет. Он заботился о плане по искрам. А я просто скоро сдохну.

Меня обдало горячим ветерком — кто — то наклонился совсем близко.

— Елена Васильевна! Ваше слово. Варианты? — голос ректора стал холодным, как хирургическая сталь.

— Уникальная возможность, дядя. — задумчиво протянула Елена. — Низкоразрядный простолюдин. Физически крепкий. Поглотил две и более искры. Можно попробовать вызвать некроманта. Отличная кукла выйдет. Сильная. Долгоиграюшая..

— Ну, право, что же вы так, — поморщился ректор. — После последних разборок в императорском поместье некроманты под строжайшим запретом.

— Вы просили варианты!

— Лена! Я серьёзно. Хорош на меня дуться… Э — э… он… нас…

— Он нас может слышать, — спокойно ответила Елена, и от этого ледяного тона у меня замерзали яйца. — Но вряд ли уже что — то сможет рассказать. Я же говорю, лучший вариант сейчас — кукла. Тело сильное, но сознание идёт вразнос. Положение я стабилизировала, но насколько долго — кто знает. Он стал зависим от стабилизаторов.

— Каких стабилизаторов?

— Исры или моя сила

— То есть он будет овощем, пока не сдохнет? И только твоё воздействие или искра поддерживают в нём жизнь?

— Если вы позволите, один эксперимент, — её голос стал тише.

— Суть?

— Вычистить его сознание до основания. Засунуть жемчужину. И полирнуть искрой.

Повисла тишина.