Не Просто Людин

Глава 20

Я рванул вглубь пещеры. Тварь, рычащая из темноты, оказалась невиданной зверюшкой. Шестиногий ящер. Громадный, но в пределах тесного коридора — слишком неповоротливый.

Я скользнул ему под ноги рыбкой, пытаясь проскочить мимо, но тварь зацепила меня за ботинок.

Успел только ухватиться за её заднюю лапу, когда ящер дёрнул меня обратно. Огромная туша потеряла равновесие, завалилась на бок и рухнула, едва не раздавив меня всмятку. Моё тело оказалось зажато под брюхом.

Я не мог дышать. Рёбра трещали.

Задержав дыхание, я ждал, когда тварь поднимется, но тут из глубины прохода хлынули птеры. Совершенно безбашенные, мелкие птеры накинулись на ящера. Они рвали его шкуру, вгрызались в мясо, вереща от жажды крови. Тварь отчаянно отбивалась. Хлопала челюстями, давила мелких ублюдков передними лапами. Кровь — густая, горячая — лилась на меня сверху сплошным потоком. Птеров становилось всё больше. Ящер запаниковал. Он попятился назад, ещё сильнее вдавливая меня в камни, пытаясь встать на ноги.

Воздух в лёгких закончился. В глазах потемнело. Во время очередной попытки твари приподняться, я нащупал рукоять ножа и со всей дури вогнал лезвие ящеру в заднюю лапу.

Ящер взревел, резко дёрнулся вперёд, подскочил так, что с хрустом впечатался башкой в низкий потолок, ящер стал разворачиваться и застрял в узком проходе.

Его судороги позволили мне выскользнуть. Я отполз дальше. Туша занимала почти всё пространство коридора, надёжно закупорив выход. Мне оставалось только идти вперёд, туда, откуда этот монстр приполз.

Длинный коридор вывел меня к цилиндрической пещере. Дно терялось во мраке, а по краям вился спиральный подъём, по которому ползли твари. Ужасные. Большие и маленькие. Воздух кишел тысячами крылатых бесов.

Я едва успел высунуться, как огромная тень метнулась в мою сторону. Птер. Размером с раптора! Хуже просто быть не могло. Летать в узком коридоре он не мог, поэтому с шорохом сложил кожистые крылья и пополз ко мне, бешено щёлкая длинным клювом.

— Харрр… — булькающее раздалось позади.

Я оглянулся. Ящер, скреб когтями камень. А спереди, щёлкая, надвигался гигантский птер.

Я сжал скользкий от крови нож и застыл между ними. Ловушка.

Я развернулся к бьющемуся ящеру. Нащупал на полу угловатый камень размером с дыню. Ящер рычал.

Я обрушил камень на застрявшую башку.

Удар. Ещё удар. Хрустнула кость. Я бил с остервенением человека, загнанного в угол. С пятым ударом череп треснул окончательно, брызнула густая слизь, и во мраке блеснул свет.

Отлично! Искра!

Нет. Вместо сгустка энергии плотный шарик. Жемчужина. Как в харке. Когда тварь с искрой живёт долго, её энергия эволюционирует, уплотняется, обретая оболочку.

Сзади шипение. Гигантский птер был уже в пяти метрах.

Победителей не судят. Я хапнул жемчужину из мозгов ящера. Приз за выживание. Если я сейчас сдохну — пусть эта тварь подавится мной вместе с артефактом. Я закинул Жемчужину в рот и проглотил, даже не пытаясь жевать.

Жемчужина скользнула в горло.

По пищеводу словно прокатился поток раскалённого свинца. Он рухнул в пустой желудок, и меня разорвало изнутри.

Боль вспыхнула такая, что мир мигнул и погас. Меня скрутило в спазме. Огонь потёк по венам, выжигая внутренности, плавя кости. Я попытался закричать, но из горла вырвался только кровавый хрип.

Птер бросился вперёд.

Мозг отключился. Исчез страх, исчезла логика. Остался только первобытный, животный инстинкт. И боль. Такая невыносимая, дикая боль, что её нужно было на кого — то выплеснуть, иначе меня просто разорвёт на куски.

Я не думал. Перехватил нож и сам с рёвом кинулся навстречу гигантской твари.

Щёлк! Клюв сомкнулся на моём плече. Я даже не поморщился. Плевать! Я не обращал внимания на удары. Пропуская выпады, откатываясь, вскакивая со скоростью, которой у меня отродясь не было, я сократил дистанцию.

Удар в шею ножом! Лезвие скользнуло, едва процарапав чешуйчатую шкуру. Птер рвал меня когтями, его пасть сдирала мясо, а я, как заведённый отбойный молоток, всаживал нож в одну и ту же точку.

Наконец, лезвие пробило щель и провалилось в плоть.

Птер захрипел, дёрнулся всем телом и всей своей огромной массой рухнул на меня.

Сил удержаться на ногах уже не было. Адреналин отступал, оставляя меня наедине с выжигающей внутренности жемчужиной и десятком рваных ран. Я лежал на камнях, придавленный тушей птера, и чувствовал, как жизнь вытекает из меня толчками. Кровь везде.

Меня сжигал жар жемчужины. Тело замерзало от потери крови.

Я снова нащупал свой булыжник. Череп птера был не таким прочным, как у ящера. С третьнго, обессиленного удара я пробил кость и достал обычную искру.

В ушах звенело. Перед глазами плыли чёрные круги. Я помнил строгие правило. Одна искра раз в два месяца, иначе организм не выдержит. Сгорит.

Но я и так умирал.

Если эта искра даст хоть крошечный шанс, хоть каплю силы, чтобы…

Я закинул сгусток в рот и проглотил.

Боль, до этого казавшаяся невыносимой, умножилась на тысячу. Мозг не выдержал перегрузки и начал отключаться кластерами. Сначала пропало зрение. Затем исчезло осязание. Последним потух звук — мерзкий, влажный чавк: птеры с той стороны прохода продолжили пожирать тушу ящера.

Темнота.

Я плавал на поверхности тёплого моря. Волна ложилась на волну. Шум прибоя, слепящее солнце, ласковая вода. Заспанные глаза не желали открываться. Но вдруг новая волна — ледяная, густая, пахнущая медью — накатила с головой, погружая меня на дно, и я резко сел.

Ага! Ничего не изменилось. Тёмная пещера. Вонь крови.

Видимо, я отлежался. Раны от когтей птера, усеивающие всё моё тело, прекратили кровить. Они покрылись плотной, зудящей коркой.

Меня била крупная, неконтролируемая дрожь. Лихорадка. Зубы стучали. Но страшнее дрожи был голод.

Чёрная, зияющая дыра в желудке. Дикий голод хищника, чей организм сжёг все ресурсы на регенерацию и теперь требовал строительного материала. Желудок сводило судорогой. От боли темнело в глазах. Казалось, жемчужина, не получив топлива, начала переваривать мои собственные внутренности. Я был готов жрать камни.

Трясущимися, перемазанными в засохшей крови руками я полез в карман. Вобла. Я запихнул это в рот, судорожно прожевал и проглотил.

Желудок тут же ответил резким спазмом. Меня вырвало желчью и остатками еды.

Я на четвереньках выполз из коридора и выглянул в десятую пещеру.