Не Просто Людин

Глава 15

Пуф… Воздух с силой выбило из лёгких.

Меня неумолимо, жёстко вжимало в пол. Невидимый пресс лёг на плечи, скрутил рёбра, заставляя суставы отчаянно трещать. Я попытался вдохнуть, но на груди словно лежал чугунный блок.

Краем глаза увидел как Костя растерянно топтался на месте, с ужасом глядя на меня. Они стояли нормально! Значит, этоа хрень давит чисто на меня.

Ржавый навис надо мной, победно скалясь.

— Ты видимо так и не понял куда попал зелень! Тут убивают если моргнул не тем глазом.

Но в каждой силе есть свои фишки, рычаги и ускорения.

Преодолевая сковывающую боль, я извернулся и выхватил из голенища ботинка столовой нож. Одновременно с этим левая рука вцепилась в ворот куртки Ржавого.

Лезвие я направил остриём вверх. А левую руку, державшую второкурсника, с силой дёрнул вниз. На себя.

Мне нужно было только сосредоточиться и сжать кулак посильнее. Рука наливалась свинцовой тяжестью от давящей на меня магии. Ржавый был выше, он нависал надо мной, а значит, гравитация и магия работал мне на пользу. Если он упадёт, то напорется животом на нож. Своей же массой.

Я хищно оскалился, глядя прямо в его торжествующие глаза.

— Похоже, твой дружок хочет посадить тебя на ножик, — прохрипел я сквозь сцепленные зубы, когда его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.

Ржавый опустил взгляд и увидел металл, который уже почти упёрся ему в живот.

— Толстый, отмена! — вскрикнул он, попытавшись дёрнуться вбок и вырваться из моего захвата.

Сбоку мелькнула тень. Костя! Наш Казанова медсестёр, с диким, почти звериным рыком оторвал железную дужку от кровати, взвился в воздух и с зарядил этой железякой в парня у двери.

Раздался сдавленный вскрик. Парень отлетел к стене.

Давление резко спало.

Меня будто током шарахнуло. Пружина, которую так долго сжимали, распрямилась. Освободившись от невидимого пресса, я подскочил вверх, используя инерцию, перебросил вес и в ту же секунду оказался за спиной Ржавого.

Моя рука мёртвым захватом обхватила его шею, а лезвие столового ножа плотно вжалось в горло Ржавого.

— Буду резать, — злобно шепнул я ему прямо в ухо. — Буду бить.

И в этот самый момент меня просто оторвало от пола.

Чья — то рука, больше похожая на экскаваторный ковш, вцепилась в ворот моей куртки и дёрнула вверх с такой силой, что у меня клацнули зубы.

Меня подняло в воздух, продержало секунду в подвешенном состоянии, как нашкодившего кота, и плавно поставило на ноги, чуть в стороне от Ржавого.

Я скосил глаза. Рядом стоял прапорщик Паров. Он не был ни выше меня, ни шире в плечах. Обычный, сухой мужик. Но то, с какой невероятной лёгкостью он оторвал от земли взрослого парня, говорило о многом. Охренеть.

— И что это тут происходит? — ледяным, обманчиво спокойным тоном поинтересовался безопасник. Его колючий взгляд прошивал насквозь.

— Знакомимся с соседями, — процедил я, машинально потирая шею и пряча столовый нож за спину.

Паров перевёл тяжёлый взгляд на второкурсника.

— Оловин?

— Да, господин прапорщик! — Ржавый мгновенно подскочил на ноги. Одёрнул куртку, стряхнул с колен невидимую пыль и принял бравый вид. На его лице даже промелькнула наглая ухмылка. Он явно не воспринимал ситуацию всерьёз. Подумаешь знакомство с понажовщиной. Дело житейское, офицеры обычно закрывают на такое глаза.

— Что. Тут. Происходит? — раздельно, с нажимом повторил Паров.

— Так точно, знакомимся! — бодро, с лёгкой снисходительностью в голосе отрапортовал Оловин. — Показываем рекрутам, так сказать, реалии. Демонстрируем, каких успехов тут можно достичь… э — э… планомерным и постоянным трудом!

Паров тонко, почти ласково улыбнулся. От этой улыбки в комнате словно температура упала на пять градусов. Я, как человек, прошедший через множество допросов, сразу понял, сейчас кого — то будут убивать.

— Забавно, Оловин. Весьма забавно, — голос прапорщика зажурчал, как ручеёк. Он заложил руки за спину и начал медленно прохаживаться по нашей комнате. — Значит, вы решили взять шефство над моей командой? Проявили, так сказать, инициативу?

Улыбка Ржавого стала чуть менее уверенной. Он почуял подвох, но отступать было поздно.

— Так точно…

— Отлично! Просто великолепно! — Паров всплеснул руками, изображая крайнюю степень восторга. — Тогда, пожалуй, я вас так и оставлю. Вместе же веселей! С этого момента ваша Звезда назначается кураторами этих рекрутов. Завтра у парней первый спуск. Будете их сопровождать. Учить, наставлять, пылинки сдувать и всячески беречь.

Ухмылка окончательно сползла с лица Ржавого.

— Каждое утро, — чеканя слова, продолжил прапорщик, и его голос налился свинцом. — Один совместный заход в Подземелье. Их рейтинг теперь висит на тебе, Оловин. Рейтинг, репутация и… все расходы. Ты меня понял?

— Так точно, господин прапорщик… — убитым голосом выдавил второкурсник.

Паров удовлетворенно кивнул.

— Тогда, время пять вечера. Ужинать и отдыхать. А завтра у вас продолжится знакомство. Прямо сердце радуется от такой взаимовыручки! Молодец, Оловин, хвалю!

Прапорщик развернулся, собираясь уйти.

— Разрешите вопрос, господин прапорщик! — выпалил Ржавый.

— А давай, — Паров охотно остановился в дверях, глядя на парня как сытый кот на мышь. — Порадовал ты меня сегодня своим рвением. Спрашивай.

— Они же присягу ещё не приняли? — с надеждой в голосе начал Оловин.

— нет!

— Так получается, они ещё гражданские? Рекруты?

— Да! Верно мыслишь. Оловин, но твой лимит вопросов стремительно пустеет.

— Если мы гражданских в Подземелье отведём… без подготовки, без нормальной брони и оружия… это же верная смерть! — Ржавый зачастил, чувствуя, что нащупал железный аргумент. — А с меня потом спросят! Трибунал за то, что гражданских не уберёг?

Я стоял и наблюдал за прапором. Оловин пытался давить на уставы, не понимая, что перед ним человек, который этими уставами рыбу по вечерам заворачивает а утром подтирается.

— О! Точно! Да, попал ты, Оловин! — Паров округлил глаза с абсолютно наигранным, издевательским сочувствием. — И знаешь, что ещё? Скажу тебе по секрету.

Прапорщик сделал шаг вперёд, наклонился к второкурснику и понизил голос до драматичного шёпота.

— Мало того, что они гражданские, не принявшие присягу рекруты. Среди них… — он выдержал театральную паузу, — настоящий барон.