Не Просто Людин

В этот момент тварь врезалась в меня. Удар был такой силы, словно в меня влетел автомобиль. Бум! Затылок взорвался болью, перед глазами поплыли тёмные пятна.

А сверху уже навалилась зловонная туша.

Тварь разинула пасть. Ряды кривых, пожелтевших зубов, с которых капала слюна, клацнули в сантиметре от моего лица. Я инстинктивно вскинул левую руку, вбивая предплечье прямо под чешуйчатую глотку монстра, удерживая эту зубастую клацалку.

Тварь зашипела, наваливаясь всем весом, пытаясь дотянуться до моего горла. Мышцы затрещали от напряжения. Когти ящера скребли по камню, оставляя следу. Ещё секунда, и я не удержу.

Правая рука взлетела вверх. Я вложил в удар весь свой вес и булыжник.

Тварь отлетела и припала к полу. Тихо покачиваясь на всех шести лапах.

— Ша — а—а — ш! — оскалив зубы, зашипел я.

Это ввело рептилию в абсолютный ступор. Она явно не ожидала, что добыча окажется такой же наглой. Ящерица захлопнула пасть и попятилась назад.

Добивать не стал, и так понятно новая атака если и состоится, то не скоро

Ящерица постояла, пошипела для приличия, а затем засеменила в темноту. Значит, гнезда, которое она бы стала защищать ценой жизни, у неё тут нет.

Я прошёлся по залу, уже особо не таясь, хрустя щебёнкой. Обойдя пещеру по кругу, я наткнулся ещё на одну ящерицу. Эта спала на плоском валуне. Первая ящерица вдруг вскарабкалась на высокий камень и, задрав острую морду к потолку, изготовилась к прыжку. Охота продолжалась.

Рептилия дёрнула головой и пружиной взмыла вверх. Она не стала клацать челюстями, а просто сбила летящую добычу передней лапой, и, ещё не долетев до земли, с силой швырнула её вниз.

Добыча с чавкающим звуком ударилась о пол, и тут я смог разглядеть её при свете мха.

Это была не летучая мышь. Нечто уродливое, кожистое, с острыми шипами на изломах крыльев и крысиной мордой. Гадость трепыхнулась и затихла. Ящерица грациозно приземлилась рядом, клацнула пастью и заглотила эту шипастую дрянь целиком.

Фу, блин. Такому пищеварению конечно можно позавидовать. Но точно не такому рациону.

Шум от охоты окончательно перебудил стаю под потолком. Твари заметались с возмущённым писком. Ящерица вновь забралась на камень. Очередной прыжок — и на этот раз она сбила сразу двоих! Но одну не удержала…

И тут началось. Словно кто — то открыл пожарный вентиль, стая с оглушительным шелестом сорвалась с места.

Ящерица юркнула под камень. Я тоже вжался спиной в ближайший массивный сталагмит, прикрыв голову руками.

Кожистые уродцы плотной тучей пронеслись по залу и… устремились в чёрный проём в дальней стене.

Я выдохнул и опустил руки. Вот он, выход. Тёмное пятно, прямо напротив того места, откуда я спустился. И главное — туда можно было пролезть.

Я потер ладони и зашагал к тоннелю.

Кабинет коменданта Тобольской распределительной крепости, Сибирская губерния.

Трое мужчин сидели за столом, освещённым настольной лампой. Кожа каждого из них едва заметно светилась мягким, внутренним свечением.

Хозяин кабинета, Захар Сергеевич Богданов, отложил в сторону тонкую папку с отчётом. Документ он изучил заранее, поэтому сейчас просто внимательно смотрел на своих гостей — братьев Колычевых. Внешне они казались почти близнецами, разве что Григорий был на пять лет старше, а вот характеры, скрытые за фамильным сходством, разнились кардинально.

Если Елисея комендант крепости с полным правом мог назвать своим боевым товарищем и другом, то Григорий был фигурой иного масштаба. Наставник. Стратег. А иногда и опасный политический противник.

— Давайте начнём с этого… капитана Федоренко, — нарушил тишину Григорий, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Кто это вообще такой?

— Дворня, — брезгливо хмыкнул Захар, припечатав слово так, словно выплюнул косточку. — Барончик из столицы.

— И что же он забыл в нашей глуши?

Захар задумчиво покрутил в руках хрустальный стакан. Напиток на дне вспыхивал яркими искрами. Не будь здесь Елисея, Григорий ответа бы не дождался.

— Да как обычно, всем писакам нужен боевой опыт. Ему года боевой службы до майора не хватает. Заветная звёздочка, статус. Вот за него и попросили… Анастасия Никитична Голованова. Головановы, судя по всему, нацелились перебраться в столицу, вот и взяли под крыло захудалый род Федоренко. Обрастают связями.

— В столицу… — задумчиво протянул Григорий, пробуя эту информацию на вкус. — Заместитель начальника штаба гарнизона? Что за синекура такая?

— А куда мне его ещё засунуть? — развёл руками Захар. — В боевую группу его никто не возьмёт, там профи нужны, а не бароны с гонором. Штат у меня укомплектован. Пусть бумажки перекладывает.

— Ладно, чёрт с ним, с этим Федоренко. Меня другое интересует, — Григорий подался вперёд, сцепив пальцы в замок. — Четыре дня назад на моего брата было совершено нападение. Прямо у здания Боярской Думы. Есть, конечно, вариант, что целились в меня, но факт остаётся фактом: работали профессионалы. Использовали древнюю снайперскую винтовку и рации.

— Думаешь на Головановых? Нет, — Захар уверенно почесал переносицу. — Никита Владимирович на такое не пойдёт, у него принцыпы. Впрочем, в их роду сейчас раздрай. Единственный наследник — Настя. Сильный маг, но всё же женщина.

— Вот в такие моменты искренне радуешься, что боярский титул не передаётся по наследству, — кивнул Григорий.

В отличие от большинства Григорий Петрович, даже в приватных беседах старался не называть дворян «дворней», соблюдая лицо. В среде бояр Григорий слыл традиционалистом. И это при том, что именно он на государственном уровне проталкивал скандальную идею — позволить наследование боярского титула. Противников у этой идеи хватало: в штыки встали как все дворяне, боящиеся потерять остатки влияния, так и бояре.

Елисею этот политический трёп был откровенно скучен. Он потянулся к графину, плеснул себе ещё ярко — синей жидкости — редчайшей настойки на синей жемчужине — и выпил одним махом. И брат, и Захар часто считали его политически наивным. В высшем свете за ним вообще закрепилось прозвище «Благородный развратник». Все думали, что Елисея волнуют только звон клинков да красивые женщины. Елисей не спешил их разубеждать — маска глупца часто спасала жизнь.

— Господа, давайте к делу, — поморщился младший Колычев. — Вечер скоро, а у госпожи Криновой бал…