Страница 91 из 111
Акауа тут же выпрямляется и принимает защитную позу, не отходя от меня, как ни в чем ни бывало и угрожающим взглядом окидывает остальных.
Между нами повисает тяжёлое молчание. Люди Альмейда смотрят на парня, лежащего на земле и снова на нас. Никто и не думает шевелиться.
— Ты об этом пожалеешь, якудза!
Лицо Альмейда краснеет и глаза наливаются кровью. Друзья позади него напрягаются и окружают нас в кольцо.
— Что тут происходит?
Позади нас гремит голос дяди Густаво и все, кроме нокаутированного, поворачивают головы в его сторону.
За дядей бегут двое охранников, и друзья Альмейда расступаются от нас с Акауа.
Я делаю пару глубоких вдохов чтобы выпустить напряжение. Я радуюсь дяде, теперь то точно всё будет хорошо, он их выгонит, разъяснив ситуацию.
Акауа встает справа от меня ограждая от конфликтующей стороны, но я уже бросаюсь навстречу дяде.
— Дядя, нам нужно поговорить!
Дядя Густаво оглядывает меня, кидает недовольный взгляд на Альмейда и на нокаутированного позади нас.
— Айна, иди, пожалуйста, в дом. Мы с тобой поговорим чуть позже.
— Дядя, прошу тебя, выстави их вон из этого дома. – Почти срываюсь я. – О какой невесте он говорил сейчас? Что это за угрозы?
Дядя Густаво слушает меня и недовольно окидывает взглядом Альмейда и его дружков и взяв меня за плечи смотрит прямо в глаза.
— Айна. Немедленно. Иди. В дом. - Сдержанно чеканит каждое слово.
Тон дяди не терпит возражений, и я опускаю взгляд.
— Хорошо, дядя Густаво.
Я кидаю взгляд через плечо на Альмейда и вижу, что он уже поднял с земли свой пиджак и приводит себя в порядок.
Делаю знак Акауа чтобы он следовал за мной, и мы уходим в дом.
На кухне сделав кофе себе и Акауа я открываю холодильник и понимаю куда подевалась Алисинья.
Холодильник набит готовой едой, которую стоить только разогреть. Алисинья на выходном.
Акауа отказывается от еды, хотя я ему предлагаю на выбор до пяти блюд, но сама хватаю творожную запеканку и обильно полив сливками сажусь за стол. После любой стрессовой ситуации я всегда спасаюсь сладким, каким бы вредным оно не было. Это лучший антидепрессант для поднятия настроения.
Я знаю, что он не любит прикосновения если это не касается драки, поэтому сажусь напротив него, на противоположную сторону стола.
Акауа невозмутимо пьет кофе, как будто ничего не случилось.
«Все в порядке?» - Уточняет Акауа глядя на меня.
Я пожимаю плечами и смотрю на свою тарелку. Мне становится не по себе от случившегося. Посторонние люди, странное поведение дяди и это чувство что что-то произошло без меня.
— Мне иногда кажется, что я чего-то не знаю. Такое ощущение, что я упустила что-то важное или потеряла. Такое бывает еще когда я не могу вспомнить куда и что именно положила. Растерянность и потерянность от ситуации, которой не могу управлять.
Может быть, я не совсем точно описала свои ощущения, потому что Акауа смотрит на меня изучающе и как только ловит мой взгляд опускает глаза.
Наверно ему не уютно находиться рядом со мной, даже то, что он согласился выпить кофе на нашей кухне уже что-то значит. Если он ведет уединенный образ жизни, то это большой шаг с его стороны.
Акауа очень красив. У него чистая и ухоженная кожа лица и складывается впечатления что он следит за ней, а не только за состоянием тела. Открытое лицо с широким лбом, тонкая линия бровей и полные губы «бантиком». Над верхней губой, как и на подбородке гладко выбритая линия роста щетины. Глаза просто огромные и чуть шире, без характерного разреза, что особенно заметно у его земляков. Интересно, кто были его родители? Ему очень идут длинные волосы, которые он собирает в пучок на затылке. Жаль, что я не могу его расспросить о его родине и жизни в Токио.
Я несколько минут рассматриваю его, думая есть ли у него личная жизнь и девушка в Бразилии. Я слышала, что они заводят семья только с представительницами своей национальности.
Акауа поднимает на меня карие пронзительные глаза, и я перестаю на него пялиться, сразу краснея.
— Я иногда скучаю о своей жизни в Лондоне. – Начинаю я неожиданно откровенничать. – Там у меня были друзья и тихая школьная жизнь. Тут моя родня, но чего-то не хватает. Чего-то родного и близкого моей душе.
Я ковыряю ложкой запеканку, на которой уже начали таять сливки напоминая мои надежды, которые я возлагала на Рио.
Тут на своей руке я ощущаю прикосновение и поднимаю на нее глаза.
Акауа слегка касается ее, привлекая мое внимание и тут же убирает.
Он сидит напротив невозмутимо, но с каким-то сожалением в глазах.
«Я родился в другой стране и не планировал переезжать, но сложились обстоятельства, при которых я больше не мог там жить» – Акауа начинает беседу со мной жестами, и я мысленно радуюсь, что могу понять его.
«Мы все что-то теряем, но находим другой смысл и силы чтобы жить дальше»
- Икигай? – Уточняю я.
Акауа мне кивает, и я улыбаюсь.
Я читала об этой технике для саморазвития, но не думала, что ее кто-то придерживается в наши дни.
А еще говорят, что книги бесполезны.
— Ты скучаешь по своим родным? – Решаю спросит у него я.
Акауа допивает кофе и откидывается на спинку стула.
«Скучаю, но не позволяю себе думать об этом»
— Это, жестоко по отношению к себе. – Заявляю я.
«Было бы куда хуже осознавать, что они пострадали из-за меня».
Я, конечно, помню, что он сделал, но мне всегда интересна была история второй стороны.
— Ты мне когда-нибудь расскажешь свою историю?
Акауа молчит и мне уже начинает казаться что я не должна была просить его об этом, но через какое-то время у него чуть опускаются плечи, и он отвечает.
«Обещаю, синьорина, наступит время, и вы все узнаете».
Это звучит так же странно, как то, если бы он попросил меня все прочитать по его глазам.