ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ

Тут не выдерживаю уже я и вскакиваю на ноги.

- Если нет доказательств, как ты их можешь обвинять? Они ведь тоже могли потерять своего ребенка? Или ты думаешь, что это было инсценировано?

У меня миллион вопросов к нему.

- Нет и пока их вина не доказана у меня есть только предположения. В любом деле предательства можно ожидать от партнеров по бизнесу

Но почему-то я не верю в эту версию и не верю настолько что у меня начинает покалывать в груди и сжимается желудок. Мой отец хорошо разбирался в людях и просто не мог не заметить рядом с собой настолько жестокого человека.

- Ты не можешь обвинять людей ориентируюсь только на собственные предположения. – Отмахиваюсь я раздраженно.

— Это не только предположения, дорогая. Это факты, события, разговоры, но без прямых доказательств, без записей и улик. – Дядя стоит на своем, рьяно отстаивая свою точку зрения. – Мы не смогли доказать их вину, а защита привела веские доказательства в их защиту, поэтому мы больше не ведем дел с этой семьей…

Я не даю ему закончить как у меня округляются глаза.

— Значит, ты выдвигал против них обвинение без прямого доказательства из причастности?

- Да. Я должен был это сделать, Айна, чтобы найти виновных в смерти своего брата.

Меня накрывает волна негодования. Десять лет ме была в Рио, я не помню этой семьи Мартинес, но почему мне так неприятна мысль, что они виноваты в аварии, когда и их сын мог пострадать.

Меня только сейчас посещает мысль о похищении. Где держали этого мальчика и через что ему пришлось пройти вдали от родителей? Как он выглядит сейчас и могло ли похищение повлиять на его характер и судьбу?

Мне его становится жаль.

Стеснение в груди нарастает еще больше, и я ощущаю нестерпимую жалость к ребенку, но страх перед непонятной ситуацией берет верх.

Если это подстроили не Мартинес, тогда кто?

Дядя подходит ко мне и как будто в очередной раз прочитав мои мысли, обнимает.

- Тебе не нужно ничего бояться. Наши жизни и дом под надежной охраной, а в скором времени у тебя появится личный телохранитель. Просто прошу тебя держаться от них подальше.

Мне тепло и спокойно в объятьях дяди. От всего услышанного в душе еще тяжело и страшно, но я чувствую, что тут мне бояться нечего. Дядя готов меня защищать и оберегать, как и прежде.

Тут я вспоминаю что он не ответил на мой вопрос, была ли я целью нападения восемь лет назад. Но я так устала эмоционально, что решаю больше не спрашивать его об этом.

К нам подходит тетя и обнимает нас двоих, как раз в тот момент, когда, с лестницы вбегают братья.

- Вы уже ей все рассказали? – От их веселых голосов исчезает почти вся тревога.

- Что именно? – Дядя меня отпускает и пихает одного сына в грудь.

-Вы ей уже рассказали о турнире? – Они весело плюхаются в кресла, а я продолжаю стоять и смотреть на них с вытянутым лицом.

- Есть еще что-то, о чем я не знаю?

- Это без меня, - тетя целуя меня в лоб и идёт к выходу. – Я не люблю эти игры, пойду лучше займусь ужином и выпью травяного чая, похоже я перенервничала сегодня.

Продолжить беседу решено было наверху. Ужин уже накрыли на террасе, прилегающей к дому, из которой открывается шикарный вид на море. По морю плывут яхты похожие как на игрушечные. Морская гладь так радостно сверкает от лучей солнца что у меня пропадают все тревоги и тяжелые мысли от этого вида.

Дом располагается на горе, поэтому можно разглядеть часть пляжа с отдыхающими вдалеке людьми. Я ловлю себя на мысли что мне все это время, проведенное в Лондоне, не хватало тепла и солнца.

При свете дня все, всё что я услышала от родных, кажется теперь просто каким-то сном. Я еще раз перебираю в памяти все слова дяди и воспоминания, которые остались с детства. В голову не приходит ничего что могло бы быть связано с делами родителей, фамилией Мартинес или разговорами после аварии.

Встаёт вопрос, где я была всё это время и почему у меня не возникали вопросы до этого дня.

Могла ли я что-то упустить, не заметить или забыть что-то из жизни с родителями.

Конечно же отец не планировал умирать, наверно поэтому и не спешил посвящать меня в свои дела в мои то семь лет.

Из всего что я узнала напрашивается один вывод: держаться подальше от семьи Мартинес. Я думаю, это будет не трудно с моим характером и умением игнорировать агрессоров если они первые не начинают драку. А драться я умею.

Я разворачиваюсь и иду к столу.

Прожив десять лет в Лондоне, я сформировала некоторые пищевые привычки, на которые повлиял мой одноклассник, из гимназии, Салех, который был родом из Омана.

Его отец является владельцем плантаций, где выращивают Дамасскую розу и делают из нее розовое масло. Салех мечтал стать парфюмером и создавать свою линию парфюмированных масел на основе розового масла.

Вместе с нами училась и его сестра Амира. Она ходила в платке и с братом соблюдали все предписания по исламу нормы и правила поведения. Более порядочных и честных людей чем они я еще не встречала в своей жизни.

За нашими уютными встречами в кафе или у них в квартире, за чашечкой кофе с розовой водой, по рецепту Салеха я и решила отказаться от мяса, самого грязного животного, свинины.

Зная это, тетя Марисэлла велела приготовить мне жаркое из баранины и куриные отбивные. Я с аппетитом накладываю и пробую и то, и другое, закусывая овощами на гриле и запивая апельсиновым соком.

Напротив, меня, братья о чем-то тихо спорят, переглядываясь с дядей Густаво и бросают на меня нетерпеливые взгляды. Меня это начинает раздражать, и я не выдерживаю.

- Я вам случайно не мешаю? –Уточняю с набитым ртом.

Они как по команде откладывают вилки в сторону.

- Айна, сегодня вечером ты должна пойти с нами на бой. – Наконец сообщает мне Эстебан.

- Сегодня на арене выступаю я. – быстро парирует Микаэль ожидая моей

реакции.

Рядом со мной тетя Марисэлла недовольно вздыхает и качает головой, но продолжает молчать.

- Выступаешь где? – Не поняла я. – Что еще за бой.

Тут дядя спешит внести ясность.

- Как тебе уже известно, наша семья ведет конкуренцию с семьей Мартинес? Да, мы не сотрудничаем, но здоровая конкуренция осталась.

- Да помню. - Киваю я, уставившись на всех троих.

- Раньше, чтобы конкурировать мирно на рынке мы соревновались на ринге, тот кто побеждал, тот выигрывал право на экспорт на целый месяц, проигравший мог продвигать продукцию только внутри страны. – Дядя делает паузу отпивая из бокала вино. – Времена изменились, изменился спрос и сам рынок, построились заводы за пределами нашей страны. Сейчас эти соревнования ради забавы и вошли в традицию, поэтому мы их не бросаем.

Тут я вспоминаю что отец увлекался боями, поэтому отдал и меня в школу капоэйры. В Лондоне, в единственной школе по этому виду спорта я успела получить степень Monitor или по - другому «образец для подражания».

- Вы соревнуетесь в стиле капоэйры?

- Не совсем, Айна, - тут уже не выдержала тетя. - Это больше бои без правил с элементами капоэйры. – Она накрыла мою руку своей ладонью.

– Это игры для мальчишек. – Отмахивается она, как будто говоря не бери в голову, это не для нас девочек. Но меня это уже заинтересовало, и я уточняю:

- И сегодня ты выступаешь? – Обращаюсь уже к Микаэлю.

- Да. – Быстро дожевывая банан он спрашивает, кидая мне вызов. – Ты с нами?

- Конечно! Мне не терпится это увидеть.

Тетя Марисэлла снова тяжело вздыхает и качает головой, но не говорит ни слова.

Через два часа я с братьями усаживаюсь в машину, и мы едем в город на бой. Дядя едет впереди нас, на личной машине с охраной.