ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ

- Ты ведь знаешь, что твоей отец создал сигары «GAVARE», - Дядя Густаво берет выжидательную паузу и после моего кивка продолжает. - Он создал формулу и вывел сорт табака, которая обеспечивает превосходный вкус для сигар, не вызывая зависимости от табака и хочу заметить содержание смол настолько низкое что наши сигары не ведут к заболеваниям легких, одним словом, от них не может быть рака. – Дядя гордо задирает голову. - Это уже доказано, и мы ежегодно подтверждаем этот факт многочисленными тестами, анализами, и пробами. Благодаря этому сигары лидируют по продажам на рынке.

- Твой отец всегда заботился о других как о своей семье. – Подхватывает тетя.

Дядя открывает дверь в лабораторию, и я попадаю в святое место для моего отца. Тут все прибрано и расставлено по своим местам, по полочкам, шкафчикам и этажеркам. Мензурки и колбы стоят по шкафам, царит чистота и порядок, но мне кажется тут еще витает запах одеколона отца, запах препаратов и слышны его напевания под нос какой-нибудь песни, как он всегда делал, когда был над чем-то сосредоточен. Я прохожусь по лаборатории и провожу рукой по столешнице, пытаясь хоть что-то вспомнить. В детстве я не бывала тут, наверно меня больше интересовали игры с братьями и другие забавы что обычно бывают у детей моего на тот момент возраста.

- Последние несколько недель, до аварии, Энрике работал над чем-то новым, он был одержим этой идеей и постоянно твердил об этом. – Мы выходим из лаборатории и усевшись на диван из мягчайшей кожи, дядя продолжает. – Мы, к сожалению, не успели узнать у него что именно он имел ввиду. У него остались много записей, которые он писал на английском языке. На расшифровку мы их не отдали, боялись утечки важной информации конкурентам. Мы очень надеемся, что ты нам в этом поможешь и продолжишь дело своего отца.

Марисэлла и Густаво сидят напротив и смотрят на меня как на Иисуса спасителя, а я не знаю, что сказать, потому что не знаю о работах отца совсем ничего.

- Я могу посмотреть эти записи. – Конечно же им это нравится, но напряжение не сходит с их лиц.

- Что-то есть еще? – Дядя с тетей переглядываются, как будто решая стоит мне о чем-то знать или нет.

- Да, есть еще один момент, о котором тебе стоит знать и о котором мы хотим тебя предостеречь. – Начинает дядя, прочистив горло и заметно нервничая.

Я сажусь еще прямее, насколько мне позволяет мой позвоночник и киваю готовая выслушать все что они скажут.

Дядя Густаво накрывает мои ладони своими и тут же отстраняется.

- Айна, после той аварии, которая оборвала жизнь твоих родителей и изменила наши6 мы не совсем уверены, что все виновники понесли наказание, поэтому я тебя прошу, держись подальше от семьи Мартинес и от всех его членов. Мы конкурирующие семьи на рынке не один год и то, что было в прошлом не должно влиять на твою жизнь.

- А что было в прошлом? – У меня возникает встречный вопрос, от которого все холодеет внутри.

Я не все помню после аварии, но мне казалось, что вопрос уже давно решён. Сам дядя Густаво нас уверял что был суд без суда. Виновных нашли и расстреляли. Дядя служил в полиции и знает, как это бывает, когда самосуд важнее в делах если вопрос касается твоих близких.

Дядя снова прочищает горло и уже хмуро отвечает.

- До аварии наши семьи дружили. Твой отец тесно общался с Гильермо Мартинесом и даже вели общую компанию по продвижению своих брендов. Ты же знаешь, что Гильермо Мартинес, как и твой отец сам вывел сорт винограда, который придает неповторимый вкус в сангрии «Мартина»?

- Нет. – Я поражена этому открытию.

Значит из-за этого могут конкурировать и недолюбливать наши семьи друг друга? Соперничая чей продукт лучше? Это полный бред и ребячество!

Если отец вывел сорт табака, то мог ли он вывести сорт винограда для семьи Мартинес? Или они присвоили его себе? А если это была помощь? Как я помню фамилия Мартинес не фигурировала ни в деле, ни в газетах, нигде.

У меня появляется в голове каша.

- Этот сорт вывел Гильермо или он присвоил труды отца? – решаю прямо уточнить у дяди.

Он переглядывается с женой и отвечает:

- Твой отец и Гильермо работали в одной лаборатории и после открытия формул каждый пошел в своем направлении, но мы не можем исключать взаимопомощь друг другу.

Хорошо, потому что это меня немного успокаивает. Если нет воровства с одной из сторон, то дела обстоят уже лучше, но мои выводы поспешны.

- У нас есть предположение что авария как-то связана с Мартинесами и делами твоего отца.

- Что ты хочешь этим сказать? Они виноваты в смерти моих родителей?

- Если это так, то почему до сих пор никто не был наказан? Если я правильно помню, после аварии не смогли найти виновных, а по заключениям экспертизы отец просто не справился с управлением на серпантине.

- Нет, их причастность мы не обнаружили, и к тому же они сами подверглись нападению, но… у них похитили единственного сына, Роя.

- Кто-то похитил их сына? Он жив? – В ужасе спрашиваю я, об этом слышу впервые и это не может меня не шокировать.

Дядя нервно потирает шею, как будто ему с трудом даются воспоминания.

- С ним все в порядке, - продолжает дядя Густаво. – Его нашли через три недели после похищения и наказали виновников, но причин к похищению и связи с аварией никто тогда не нашел. Это конечно все звучит странно, но с тех пор мы перестали вести общие дела и проекты с семьей Мартинес.

Я пытаюсь уложить это в своей голове и опустив глаза на пестрый ковер обдумываю как авария могла быть вязана с похищением. Могла ли я, быть тоже целью похитителей? Раз у Мартинес похитили сына как они могут быть причастны в смерти моих родителей? Разве станут нормальные родители прикрываться своим ребенком, чтобы навредить другой семье, раз даже дядя подтвердил, что они дружили.

Я раньше не задумывалась что произошло на самом деле. Может в силу своего возраста я просто забыла плохие воспоминания, эмоции и какие-то моменты своей жизни, чтобы во взрослой жизни у меня не срабатывал тригер?

Но теперь узнав всю правду я не перестану думать об этом.

Дядя с тетей сидят тихо возле меня, давая мне время переварить информацию.

Я решаю кое-что уточнить для себя и смотрю на них подбирая внутри себя слова.

- Дядя Густаво, - я делаю вдох. – Я уже достаточно взрослая чтобы услышать правду об аварии. Скажи мне честно, - еще один вдох. - Кто причастен к аварии и, могла ли Я, быть тоже целью для похитителей?

Дядя садится на край дивана и кинув быстрый взгляд на жену начинает нервно разминать пальцы рук, до хруста. Раньше он как-то держался, но сейчас выглядит обреченным. Его плечи опускаются и на лбу выступает пот. Ему придется ответить на мой вопрос, ведь я единственная наследница отца и не задавала этот вопрос ни разу.

Дядя делает короткий кивок, как будто прочитав мои мысли и поникшим голосом отвечает:

- Мы не знаем, дорогая, мы их не нашли. Будучи капитаном полиции, я подключил все свои вязи и все равно мы никого не нашли. Но есть одно «но».

Дядя замолкает, чем перекрывает мне воздух. Я непроизвольно делаю глубокий вдох и с нетерпением уточняю.

- Какое «но», дядя?

Он встает с дивана и начинает мерить комнату шагами. Я смотрю на тетю Марисэллу, которая всегда веселая и собранная, сейчас сидит без лица и смотрит в пол.

- Какое «но», дядя? – Я сама пугаюсь своего голоса жесткого и требующего правды.

- У нас нет прямых доказательств, но мы считаем, что Мартинес причастны к аварии.

Дядя выдает это с настороженностью, пытаясь понять поверю ли я ему. Он останавливается перед нами в ожидании моей реакции.