Страница 22 из 142
— А всё-таки, как Пиявку эту вытащить, чтоб не навредить? — вернула Лера бабу Стешу к тому, что её беспокоило.
— Молодую просто на погост привести: они не знают, что им сюда нельзя. Бывает, не хотят идти, чуют что-то, сопротивляются. Но хитростью, обманом, да хоть силой — можно. Тут Пиявку снимут, а душа жива останется, будет шанс на небо отправиться да покой найти. Снимешь не здесь, и всё: засохнет, загнётся да страдать будет веки вечные. А тому, кто её носил, — всё равно, что там, что тут — в «дурку» с любого места возят.
Вот раньше было всё по уряду. На Родительское приезжали сюда и стар и млад. Хозяйка у ворот всех привечала да зорко следила, чтоб никто Пиявку на себе не таскал. А сейчас что? Не ходят сюда совсем или ходят, когда кому в голову взбредёт. Родичей правильно не поминают. Бардак!
— А ворота-то закрывать зачем, это магия? — переспросила Зоя.
Баба Стеша закатила глаза:
— Я про умное, а она всё туда же, про ерунду, — недовольно ответила старушка. — Когда гроб несут через ворота, мёртвый следом идёт. Пока в землю не опустят или не сожгут, он к нему привязан как на поводок. Мертвяки ворота пересекают — следы остаются. По ним и выйти можно. Но там уже церковка помогает… В древние времена люди знали, как мёртвым не давать по земле бродить. Церковь ещё у язычников научилась и попов своих до сих пор обучает.
Будешь выходить отсюда, посмотри на ворота да на церкву повнимательнее, — обратилась она к Лере, заканчивая свой рассказ.
— А как девочку спасти, научишь? — спросила Зоя.
— А чего её спасать? Помрёт скоро, а Пузырь лопнет. И всё… — речь бабы Стеши стала медленнее, а сама она — прозрачнее. — Потратила я все силы с вами, отдохнуть мне надо.
— Подожди! Пожалуйста, скажи, что я могу сделать, я же пообещала помочь! — выкрикнула Лера.
— В Пузырь оборачивается тот мертвяк, кому при жизни клятву дали, но не исполнили. В большой обиде смерть пришла. Если девочку «сосёт», значит, кто-то из её рода клятву дал да помер раньше. Вот Пузырь с младшего из рода и стребывает. Ищи, кто клятву не исполнил, да веди к Пузырю. Если тот усоп уже, то девчонке спасу нет. Да не суйся сама без нужды! Если тебя коснётся, вместе с дитёй сляжешь, — последние слова баба Стеша произнесла почти шёпотом. Глаза её закрылись, фигура стала настолько прозрачной, что почти слилась со снегом…
Девушки застыли, боясь пошевелиться. Зоя первой нарушила тишину:
— Я правильно понимаю, что пытаться влить в неё Силу — это плохая идея, да?
— Давай повременим с донорством, — вздохнула Лера. — Я уже поняла, что всё сложнее, чем кажется. Мы не знаем, что может случиться, если попытаться влить в неё Силу.
Помолчав, посетовала:
— А я даже не успела задать вопросы про своего брата и про эту ведьму… Теперь неясно, когда можно будет с бабой Стешей снова поговорить.
Обратно девушки шли в молчании, думая каждая о своём.
Дойдя до ворот, Лера застыла напротив церкви: вокруг неё перекатывался фиолетовый туман, сквозь него были видны голубые жилки, словно вены. Они колыхались и закручивались, то устремляясь ввысь и смешиваясь с цветом неба, то опадали ниже, проходя сквозь стены храма и пропадая в глубине. От этой красоты перехватило дыхание. В увиденном было нечто величественное и чистое, будто глоток свежего воздуха из распахнутого окна в затхлой комнате. Переведя взгляд на ворота, Лера заметила, что от церкви по всей ограде голубые реки-вены сплетаются в сложный узор. Всё это живёт, пульсирует и перекатывается…
Внезапно зазвучали колокола. Хрустальный звон пронзил пространство. Фиолетового стало меньше, потоки голубого цвета устремились ввысь, а затем опали водопадом, окутывая все вокруг. Будто дождь в знойный день. Под впечатлением от увиденного Лера прикрыла глаза: так хотелось хоть на минуту продлить это благостное ощущение лёгкости и спокойствия.
— Ой! — услышала она где-то сзади и не спеша обернулась: возле ворот прямо на талом снегу сидел парень. Вокруг него были разбросаны какие-то коробочки, картон, листы бумаги. Видимо, он поскользнулся, упал и всё это выронил.