Страница 12 из 142
— Любаша, я с гостями, — позвала бабушка.
Сиреневый туман вокруг могильного холма приподнялся и постепенно принял очертания болезненно-хрупкой женщины с бледным, словно фарфоровым, лицом.
— Здравствуй, баба Стеша, — гулко и безжизненно прозвучал голос Любаши.
— Вот на экскурсию привела двух подружек — увела у Пиявок, — кивнула бабуля в сторону девушек, которые скромно переминались с ноги на ногу у входа в ограду. — Ты бы им поведала свою историю…
Любаша внезапно расплакалась, и сквозь всхлипы девушки различили:
— Я ж его так любила, так обхаживала! Работу бросила, дочку ему родила, всегда всё свежее да горячее. В ногах ползала: не нравится подружки мои? Брошу!
Я стихи писала — ездила, выступала. Он мне: глупость твои стихи, на них хлеб с маслом не купишь. И их бросила. Потом бить меня начал. Первый раз почтальон пришёл, письмо принёс. А он в окно глянул и говорит: «Ага, мужик к тебе приходил, любовник твой, небось!» И давай меня колотить. Синяки замазывала и за дочкой в сад. Куда б я пошла от него? Мы у его мамы жили, нам идти-то некуда было. Я ж из детдома — нету у меня ни угла, ни родины. Потом ему надоело меня бить, он за дочку взялся. Не стерпела я, хотя болела уже сильно, с кровати не вставала — «выпил» меня всю до дна. Я её защищать бросилась. Он окно открыл и выкинул меня. Всем сказал, что полезла стёкла мыть, голова и закружилась. А кто окна в октябре моет, в дожди-то? Но ему все поверили! Дочку жалко, он «пьет» её, гад, когда бабу найти не может. Пьянчужек каких-то домой таскает, а они над моей Лизой там издеваются. Защитить её некому. Там бабуля одна, мамка его, и та лежит уже какой год, не встаёт. Ох, горе мне, горе. Не разглядела кровопийцу, теперь вот жду дочку. Убьёт её или тоже в окно выкинет. Встречу кровиночку свою, уложу на земельку мягонькую, укачаю и сама следом за ней уйду.
Любаша захлебнулась в рыданиях, и дальше ничего уже было не разобрать.
— Как от Пиявки-то этой избавиться? — задала Лера вопрос, который мучил её теперь.
— Старший сержант Грачёв! Граждане сатанисты, пройдёмте с нами! — в лицо Леры уткнулся луч фонаря.
За рыданиями Любаши они не заметили, как к кладбищу подъехала полицейская машина…