Страница 83 из 98
Он со вздохом, шатаясь, стал подниматься. Слез с кровати и снял испорченную рубашку. Я помнила, какая приятная на ощупь у неё ткань. Вроде тончайший шёлк, но чувствуется, как нежный бархат. Алисио уничтожил непригодную больше вещь, и она развеялась чёрным дымком. А затем, медленно и плавно подойдя к стоящему в комнате старинному массивному комоду, он достал из ящика красную рубашку. Яркую и такую же бархатную на вид, как и предыдущая.
— Красный — это цвет брачного обряда и тот цвет, который мне бы хотелось сейчас одеть. Потому что я безмерно хочу стать твоим мужем, — проговорил он, застегивая рубашку и глядя на меня. Яркая ткань подчёркивала его бледность и лихорадочный блеск глаз.
Я замотала головой, но он окинул меня взглядом и, словно не пугал до этого, продолжил:
— Посидишь со мной, малышка.
После этого он снова позвал своих слуг, призраков. Те быстро организовали сервировку и расставили блюда на стоящем рядом небольшом столе. Я удивлялась, как призраки могут работать с материальными предметами, и уже без страха разглядывала их во все глаза. Спрашивать я не решалась, но догадывалась, что на них такие же кандалы, как у меня. А Алисио, видимо, заметил моё внимание — он подошёл ко мне и помог слезть с кровати, хотя кандалы и не снял.
— На твоих руках и на руках слуг специальные браслеты, — рассказал он. — В их случае это артефакты, которые я создал, чтобы они могли выполнять работу, как обычные люди. Но действуют они, только когда я отдаю распоряжение. Звук моего голоса запускает магию, а слова работают, как командиры, которые следят, чтобы выполнялось только то, что приказано. В остальное время призраки способны проходить сквозь стены и не могут делать ничего человеческого. Они только помогают выполнять разные действия и ничего не чувствуют.
А твои оковы помогают проявлять твоё ментальное тело, делая его плотным и чувствительным, как физическое, но у них нет функции выполнять команды. Ты сможешь сопротивляться мне, я позволю тебе это.
Отец у меня, оказывается, большой умелец. К сожалению, его умения, направленные на меня, совсем не нравились. Я не стала бы его хвалить. Он насильно перенес меня сюда и набивается мне в мужья. Это не позволяло говорить ему что-то хорошее.
Он сел за стол и посадил меня, скованную, к себе на колени. Придерживал меня одной рукой, а второй ел. Я смотрела, как он красиво и изящно кушает. Забываясь, думала, до чего он прекрасен, восторгалась мыслью, что этот красавчик мой отец. Потом видела его пронизывающий мужской взгляд и восторг рассыпался. Поглядывая на меня, он быстро утолил голод и выпил фужер вина. Вытерся салфеткой и пристально взглянул мне в глаза. Я увидела, что к его лицу прилили краски. Губы порозовели, и весь его вид теперь дышал здоровьем и силами.
— Это была самая прекрасная трапеза в моей жизни. Потому что я видел твоё лицо и держал тебя на руках. А теперь я хочу увидеть больше. Ты тогда сбежала от меня, и тебя всё ещё ждёт обещанное наказание, но вначале я увижу то, что жажду, и получу удовольствие от прикосновения к твоему телу, — сказав это Алисио резко скинул всю посуду и скатерть, и рывком положил меня на прохладную каменную столешницу и навис сверху.
Я смотрела на Алисио во все глаза и видела, как его лицо приближается, как приоткрываются влажные губы. Со стучащим сердцем и с холодом в груди я попыталась отвернуть голову, но он сощурился и схватил меня волосы на затылке.
— Я никогда не целовал женщину, — вдруг произнёс он, и я в удивлении уставилась на него, уже не пытаясь уворачиваться. — Я живу вот уже несколько тысяч лет, и до тебя ни разу не хотел поцеловать девушку.
В его слова верилось с трудом. Он начал осторожно обводить пальцем мои брови и губы. Длинные трепетные красивые пальцы касались меня почти невесомо, но такое интимное изучение лица ужасно пугало меня — ведь это был мой отец. Это был папа, и он касался меня, словно возлюбленный или любовник.
— А как же мама? Неужели я появилась без поцелуев? — спросила осторожно, и нежность слетела с лица Алисио. Он сжал губы, и на его лице появилось привычное выражение жестокости.
— Саларда возжелала моё тело и устроила настоящую охоту. Она натравила на меня своего любовника, очень сильного некроманта. Тот изрядно потрепал меня. Израненного, Саларда пленила меня и приковала к своей кровати. Воздействуя своей магией, она сумела разжечь моё тело, но на самом деле я её не хотел, и мой ум оставался чист от воздействия. Поэтому я не позволил ей целовать меня.
Она от ярости исполосовала мои плечи когтями, но я не дал ей возможность прикоснуться к моим губам. Саларда насиловала меня несколько дней подряд, и я ощутил, когда она забеременела. Если бы это был мальчик, то я бы выследил её и убил плод. Но она применила сильнейшую магию, чтобы это была девочка. Тогда я заверил её, что обязательно найду её дочь и отдам демонам на развлечение. Она ответила, что сделала так, чтобы девочка стала феей, но это меня не смягчило, и я посмеялся ей в лицо и сказал, что демонам очень понравится насиловать фею. Тогда Саларда меня отпустила и сказала, что спрячет дочь и я никогда её не найду.
Когда появился тот инферно со своими играми, он даже не подозревал, что я иду с ним, чтобы похитить тебя и отдать на растерзание. И я был уверен, что поступлю именно так. Но вот я увидел тебя… Вся моя жизнь перевернулась, когда я взглянул в твои сияющие глаза. А когда я прикоснулся к тебе, то понял, что не смогу без тебя жить. Я никогда не испытывал такого огня, который зажегся во мне в тот момент. Я всегда был наполнен холодом, и в моем сердце покоился лед. Но он растаял полностью, когда ты улыбнулась мне. В тот момент я полюбил тебя больше всего на свете. Теперь ты моя жизнь, моё существование. Я не смогу без тебя прожить. Ты должна быть со мной. Должна стать моей. Я люблю тебя. Горю по тебе. Я хочу тебя. Будь моей, Эжелья!
Я слушала его, и мои глаза то наполнялись слезами, то высыхали от непонимания, как мне быть и как реагировать на этот рассказ. Трагическая история моего появления на свет тронула сердце, и мне было очень жаль, что Саларда так жестоко отнеслась к Алисио. Но разве я могу согласиться, чтобы как женщина и возлюбленная принадлежать своему отцу?
— Я не могу, папа… ты мой папа, я не могу… — прошептала я, а он прижался своим лбом к моему и тяжело, взволнованно дышал.