Страница 84 из 98
— Когда на планетах ещё было мало людей, отцы брали своих дочерей в жены. Я сам бывал в таких мирах и видел это воочию. Это не так страшно, как тебе кажется, моя девочка, просто пойми, я для тебя единственный мужчина. Никому другому я не дам приблизиться к тебе. Поэтому со временем ты привыкнешь к мысли, что мы будем вместе и примешь меня, — тихо и ласково прошептал он, заглядывая мне в глаза.
А потом его губы потянулись к моим, и как я ни пыталась уклониться и отодвинуться, он жёстко зафиксировал мою голову, и пока я холодела от мысли, что мой отец сейчас поцелует меня, бережно и нежно прикоснулся ко мне губами. Осторожно приоткрыл рот и ласково втянул мои губы. Это было так удивительно, не ожидала от тёмного фея такой нежности. Растерянно замерла, и мои губы сами собой приоткрылись.
Дальнейшее уже больше походило на ту тысячелетнюю, изголодавшуюся по поцелуям жадность, о которой говорил Алисио. Он сразу усилил напор, и его язык проник в мой рот и смело двигался внутри. Я замычала, а он настойчиво и беспощадно обладал моим ртом, пока у меня не закружилась голова и я чуть не потеряла сознание.
Алисио отпустил меня и слегка отодвинулся. В голове у меня в хороводе мыслей билась птицей одна-единственная: такого не должно было случиться, отец не должен был так целовать меня!
— Ты не можешь. Ты не можешь, — прошептала я и услышала в ответ уверенные слова:
— Я буду целовать твои губы, и много других мест твоего тела я тоже буду целовать. За годы своей жизни я изучил много полезного про то как заставить девушку ощутить такую страсть и суметь распалить так, что бы она свою девственность подарила добровольно.
Эти слова пугали ещё больше.
— Этого никогда не будет, — сказала я, чтобы он передумал принуждать меня.
— Хочешь проверить прямо сейчас? — с ледяной хитринкой спросил Алисио, снова перейдя к своему обычному холодному состоянию. — Поверь, я продолжу и сейчас, и потом. Я достаточно буду принуждать тебя, чтобы не обделить вниманием. Но насиловать не буду. Не потому, что не хочу. Я очень хочу взять тебя, даже если ты будешь вырываться и умолять, чтобы я этого не делал. Я бы вошел в твоё тело и брал его дни и ночи напролет без остановки. Так долго и так сильно, чтобы ты теряла сознание. А потом, утолив свой голод, я бы начал утолять его снова. Ты не представляешь, насколько я тебя жажду. Я никогда не был с женщиной, если не считать твою мать. До и после Саларды больше ни одной женщине не удалось ни разжечь ни принудить меня, — объяснил он, а потом всё-таки сообщил то важное, что определило его решение.
— Меня в жизни никто не защищал и, уж тем более, не вступался за меня и не спасал. Поэтому я никогда не был никому обязан. А ты спасла меня. Не дала тому нагу меня поджарить. Я, видимо, недооценил твоих защитников, и он, вероятно, убил бы меня. Ведь на тебе и на мне появились парные отметки. Я отмечен, как твой должник. У меня перед тобой долг жизни. Я не могу изнасиловать тебя, как того хотел. Магия не позволит. Я могу насильно ласкать тебя и целовать, но на продолжение ты должна дать согласие. И я буду добиваться этого согласия любыми способами. Я знаю много чего, что поможет мне получить желаемое.
Последняя его фраза была особенно ледяной, и я поняла, что ничем хорошим мне его старания не грозят. Хотя что он может сделать? Есть долг жизни, и магия меня защищает дважды, книга тоже это делает, значит, он бессилен. Просто надо отступить и смириться. Что я ему и посоветовала.
— Никогда! — яростно ответил Алисио, сверкая глазами, а потом прищурился и выдал: — Я вспомнил о неисполненном наказании.