Страница 26 из 98
Глава 9 Жестокое чаепитие
Боль в душе, тупая и ноющая, отступила в сильных объятиях волка. Я слушала быстрое биение его сердца во время плавной ходьбы. Не запомнила, как на его руках открывала дверь в свою комнату. Оказалось, вещи уже перенесли его братья. Но мне было всё равно. Я точно была не в себе. Не особо понимала, что он положил меня на кровать, а сам, глядя на меня, избавился от рубашки, а затем и от всего остального. Кажется, я смотрела на него и видела словно сквозь пелену.
— Давай это снимем, — тихо говорил он, приподнимая меня, и, не тревожа моего туманного состояния, осторожно стянул с меня платье. Я не пыталась сопротивляться или возражать. Мне было нехорошо, и я почти не понимала, что он делает. Прикрылась непроизвольно, после того, как осталась с его помощью без нижнего белья, и видела, как жадно он смотрит на моё тело. Сам он тоже был голым, и я стала приходить в себя, глядя на его наготу. Очень хорошо было видно, что он хочет меня.
— Моя Эжеля… — нежно проговорил Рошир после того, как резко приблизился, почти упал сверху, вжимаясь в меня бёдрами и нависая надо мной на вытянутых руках. — Позволь любить тебя, — проворчал по-звериному хрипло.
Я промолчала, краснея и чувствуя горячий огонь, расходящийся по венам. Его тело тяжело прижималось ко мне, смущая своим откровенным, открытым желанием, рельеф его мышц четко ощущался.
Оттесняя страсть, возникло жестокое чувство мести. Захотелось уязвить Армета. Ведь ледяные — большие собственники. И к тому же, я желаю близости с Роширом. Чувствую почти безумную страсть к нему. Но меня остановил неприятный факт, что в нашей спальне есть кто-то третий. Тот, кто сидит в моих мыслях и занозой вонзился в сердце. Отдавать себя ради мести — что может быть глупее? Так же неразумно, как и связывать свою жизнь с одним назло кому-то другому. А это второе желание, которое сейчас было у меня. Я отвергла такие мысли, но отрицать, что они есть, не стала, и осознание их совершенно погасило мою страсть.
— Я хочу спать, — прошептала я, грустно вздыхая. Рошир тоже тяжело выдохнул и задрожал. Но мягко ответил:
— Хорошо, моя единственная, — забрался на кровать, после чего подтянул меня к себе, и я примостилась ему подмышку. Было хорошо и спокойно. Обняла его, и в голову сразу полезли недоделанные планы. Засыпая, я думала, что завтра начнутся занятия, а я не научилась даже письму на общем языке. Знания в голове были, а вот практики нисколько. А там такой забористый алфавит, что не представляю, с какого раза смогу написать эти кракозябры. Придётся заполнять дощечку на своём родном языке. Надеюсь, он не сломает их артефакты.
Под эти размышления уплыла в сон.
Утро. Спала крепко и не знаю, как так случилось, но пробуждение ощутила в пикантной позе. Я целиком лежала на Рошире. Голова съехала с его плеча вниз, и я носом утыкаюсь в его шею. Губы мои где-то на сгибе, а сама я лежу животом на нём и держу его руками. Ногами мне во сне, видимо, удобно было его обнимать. Я это всё постепенно осознавала и приподняла голову.
Он не спал. Его большие ладони были на моей спине, и Рошир слегка поглаживал её. Я ощутила сильную вспышку огня вдоль позвоночника. Словно обнимая огненными крыльями, горячая страсть охватила тело. Я затрепетала, но мне было неудобно перед парнем, что я сама забралась на него. Сонно посмотрела всё ещё затуманенным взглядом и произнесла хриплым от сна голосом:
— Прости. Я спала.
Мой волк ухмыльнулся и подтянул меня вверх.
— Будем просыпаться, моя девочка, — глядя полузакрытыми глазами, сказал он мягко, а вот поцелуй его был совсем нетрепетный. Его рука на затылке крепко прижимала меня у нему, а второй он обхватил мои плечи. Пульс застучал во всём теле, и голова стала кружиться, словно я на карусели. А страсть так бурлила в крови, будто эта карусель охвачена пожаром, и я горю на ней. Пробуждение было ещё не полным, и чувства были остры на этой тонкой грани между сном и явью.
Я как сумасшедшая ответила на поцелуй и, вцепившись в плечи своего оборотня, потянула его на себя, чтобы вжаться в него ещё больше и слиться с ним в единое целое. Для меня существовал только он, и сейчас этот парень был моей жизнью и моим миром.
— Эжеля, моя девочка, сегодня вечером будь со мной, стань моей, — прошептал он, отрываясь от моих губ, после чего я хрипло ответила «Да» думая только о том почему я должна ждать до вечера. Почему не сейчас. И под натиском этих мыслей и своих желаний сама поцеловала его.
Он успокоился и стал целовать меня ласково, а его губы успокаивали своей нежностью. Я ощутила, какое это блаженство — лёгкое и бережное прикосновение его рта. Сильное тело перевернулось, подминая меня под себя и давая мне ощутить свою тяжесть. Но он легко чмокнул меня и встал, поднимая за собой следом за руку.
— Сейчас уже надо выходить. Или опоздаем. Времени едва хватает позавтракать — и сразу на занятия, — сказал он, вставая с кровати и вытаскивая меня с неё. Я вспомнила, что вообще-то здесь для учёбы, и постаралась собраться с мыслями.
— А где обещанный дежурный? — спросила я, разглядывая своего парня. Каким он был обалденным, и до чего красиво и плавно двигался, ведя меня в душ!
— Должен сказать, что дежурные — это вариант, но не самый лучший. Они стучат в комнату и будят, пока ты не встанешь и не откроешь им дверь. И тогда они дают жетон опоздавшего. С этим опознавательным знаком ты будешь у преподавателей первая на очереди для ответов на вопросы. На любые темы, — объяснил Рошир. — Поэтому ждать дежурного не стоит. Мы уйдём раньше, и ты проведёшь этот день спокойно, и я тоже.
Рассказ о дежурных и жетонах побудил меня скорее помыться. Хотя я чувствовала смущение под внимательным, заинтересованным взглядом оборотня.
— Я помогу тебе, а ты мне, — сказал он, начиная мылить меня, и положил мою руку на своё тело, подталкивая поскорее помыть его. Я смутилась и действовала не очень уверенно, особенно, когда он волнующе мылил меня в тех местах, к которым я привыкла прикасаться исключительно сама и где меня никто не мыл до него. Но Рошир не смущался и не терялся. Его руки собственнически скользили везде, где он хотел. Я обалдевала от такого душа. А ведь мы ещё даже не переспали. Что же будет дальше?