Писательница Эжелья

Парочку платьев Рошир мне всё же купил. Потому что сам пожелал увидеть меня в них. Я упиралась. Не люблю чувствовать себя обязанной. Для уговоров он прибег к своему самому убедительному методу: целовал так, что голова шла кругом, и я на всё соглашалась. Когда мы ли обратно, я была в платье из серебряной ткани. Очень плотно облегая верх, оно расходилось от бёдер колокольчиком и красиво развивалось при ходьбе. На меня все смотрели и провожали восхищёнными взглядами.

В холле при входе оживлённо обсуждалось, что занятия начнутся уже завтра. Я довольно посмотрела на часы, висящие подвеской на шее. Рошир купил магические, и теперь я точно не просплю уроки. Сказала ему это, и он меня просветил. Оказывается, есть дежурные, которые будят всех по утрам.

— Но даже если не услышишь, я разбужу. Если захочешь, — произнёс он, и я вспомнила это его требование, иметь доступ в мою комнату и чтобы ему ничего не препятствовало видеть меня. В тот момент я не возразила. — Значит решено, — добавил он, глядя мне в лицо, и я видела, что спорить бесполезно.

Мы шли дальше, и я с удивлением поняла, что Рошир ведёт меня туда, где находились жилые комнаты учителей. На мой не заданный вопрос он пояснил:

— Мне уже оформили полное обучение, и чтобы я быстрее соглашался, поселили в более комфортных условиях. Также разрешили взять с собой любого, кого я выберу. Когда согласишься это будешь ты, моя Эжеля.

Теперь понятно, почему мы идём туда, но почему я снова вижу здесь Армета? Он словно ждал нас. Неужели дракон ещё не понял, что нам говорить не о чем. И кто его сюда постоянно пускает? Как же много у принцев блата!

— Женя, у меня есть к тебе просьба, — сказал Армет, игнорируя оборотня. — Личная, — добавил он, выразительно глядя на Рошира.

Я не хотела слышать его просьб. Догадывалась, как мне будет больно. Но, глубоко вздохнув, я кивнула и вытащила свою ладонь из руки оборотня. Рошир словно закаменел и остался стоять на том месте, где, я отошла от него, а Армет отвёл меня вдоль по коридору, к оконцу в конце него.

Сел на подоконник и опустил голову. Смотрел на складки моего платья и носки туфелек, виднеющиеся из-под подола. Взял концы цепочки, которая вместо кушака шла ниже талии и прикреплялась к кольцу — эти два конца свисали сбоку. Играясь с нити, дракон заговорил:

— Я хотел попросить тебя пожелать появления пары для Асилана, —он произнес это медленно, тягуче, словно собрался весь день так сидеть.

— Мне жалко ту девушку, которую, я тебе перенесла. Понимаешь, как ей трудно потерять родных и свою прежнюю жизнь? Даже не попрощавшись с ними! — сказала я, пытаясь воззвать к его совести.

— Но ты на её месте справилась, — уверенно возразил он, подняв голову и глядя на меня в упор.

— Мой родной мир достаточно труден, и там каждый ребёнок уже в большой степени самостоятельный. Поэтому я живучая, но нельзя сравнивать со мной изнеженную принцессу, вырванную из дворцовой роскоши, которая и трудностей не знала. Ты же был в моём мире и понимаешь, о чём я, — напомнила ему очевидное. — К тому же, я давно потеряла родных, что сильно закалило меня и сделало ещё более крепкой, — завершила я объяснение.

— Да, я долго наблюдал за тобой и жителями твоего мира, и, признаюсь, меня пугало то, на что вы способны. Это была первая причина, по которой я боялся сближаться с тобой. Мне казалось, оставшись, ты разрушишь весь мой мир, — признался принц.

А я и не думала, что он может меня бояться!

— Но меня также восхищали твои возможности и способности людей в твоём мире. Я уважаю то, как ты изобретательна и находишь выход в любых ситуациях. Мне нравятся твои ум и смелость. Решительность и упрямство. И оказалось, что всё это в моих глазах более важно, чем то, дракон ты или нет. Одна уникальная девушка своим непробиваемым упрямством стала для меня ценнее мнения моего брата и моего рода. И мне жаль, что я не понял этого раньше, — он говорил, глядя мне в лицо, прямо в глаза, и лава обжигающего смущения и волнения иголочками колола мне всё тело.

Как же мне хотелось, чтобы это была правда! Но я уже не могла так легко верить ему. Армет не казался тем, кто пойдёт против своего народа. Пусть я даже действительно ему нравлюсь. Я сомневалась, что принц захочет ломать традиции своего рода и разрушать устои драконов. То, с чем он обычно жил и принимал решения. И я спросила об этом напрямую, но голосу придала ласковости, словно уже на всё согласна и как будто остались лишь маленькие штрихи:

— Ты хочешь провести со мной обряд? А как же принцесса? Она дракон. Твоя соплеменница. Нехорошо по отношению к ней, выходит.

Тут, похоже, королевская надменность Армета подвела его. Он не заподозрил в моих вопросах лукавства. Воспринял их, как согласие, и сразу раскрыл свои мысли:

— Она всего лишь будет второй принцессой нашей империи, а ты станешь моей любимой женщиной. Мы пойдём рука об руку. Будешь неизменной любимой помощницей, а она просто родит детей.

То есть, получалось, я даже женой не стану, а буду наложницей. И он не собирался скрывать, что будет спать с нами обоими. Меня замутило. Я отступила от него и, чувствуя тошноту, сказала:

— Знаешь, гаремы, точно не для меня. Я пожелаю пару твоему брату, но не сегодня. Лучше завтра. А с приглашением в гарем больше не подходи. Мне это неинтересно. Я обещала себя Роширу и буду его единственной. Поскорее совершай свой обряд с принцессой и живи с ней счастливо, — слова дались нелегко. Внутри всё скручивалось, и отказать ему было трудно, но в то же время я ощутила облегчение. Не понимала этой двойственности и не хотела понимать.

Меня тянуло к нему, как магнитом, и я готова была стать даже его служанкой, лишь бы находиться рядом с ним. В то же время было муторно от одного понимания, что он станет жить сразу с двумя женщинами и я буду лишь второй. Что бы ни говорил и как бы ни уверял, дракон, принцесса и жена всегда главнее простой девушки, человека и наложницы.

Мне захотелось в объятия Рошира. Я поняла это ясно и так отчётливо! Меня очень потянуло прижаться к нему. Ощутить силу его рук. Больше ничего не говоря, я развернулась и медленно пошла к своему оборотню, стараясь не показать, как мне больно. Рошир стоял там, где я его оставила, и я подошла, крепко обняла и стояла, пряча лицо в его чёрной рубашке.

— Я устала, — сказала я тихо, и он подхватил меня на руки и понёс обратно вниз по лестнице.