Страница 24 из 98
— Настрой вход в свою комнату и на меня тоже. Я больше не перенесу, если не смогу войти к тебе. Думал, разобью все вещи и двери. Чуть не разрушил там всё. Поэтому, конечно, лучше, чтобы ты жила со мной, и я всегда мог прижаться к тебе. Но если это слишком поспешно для тебя, то я подожду. Иначе уже сегодня готов провести обряд.
Я захлопала глазами. Но не могла согласиться.
Я поняла, что не смогу первой связать себя с мужчиной. Пусть вначале Армет проведёт обряд. Тогда я посчитаю возможным соединить с кем-то свою жизнь, раз ему оказалась не нужна. Почему-то где-то на подсознательном уровне я считала, что принадлежу Армету. Я не хотела с этим соглашаться и ни за что не расскажу кому-то о своих чувствах, но ощущения были сильнее меня. Все эти объятия и поцелуи — сплошная романтика. Но не критичны. А обряд, связывающий жизни, уже серьёзен. Армет должен первым сделать этот шаг, и тогда я стану свободна.
— Рошир, пожалуйста, подожди. Я скажу, когда придет время, но это не сейчас, — проговорила я, гладя его лицо и видя, что причиняю ему боль.
— Поцелуй меня, моя единственная, — хрипло проговорил он, и я захотела хоть так уменьшить его боль. Наклонила к себе его голову и, вставая на носочки, потянулась к его губам. Как он рванулся ко мне! Какой это был смерч, тайфун! Сильные губы Рошира захватили мои так жадно, словно он ел меня.
Тут не было нежности и ласки. Только всепоглощающая страсть, грубая и сметающая всё на своём пути. Он завладел моим ртом, и его губы были, такими же хищными, опасными и сильными, как, и сам Рошир. Держа моё лицо в объятиях ладоней, он заключил меня в ловушку своих чувств. Неистового желания и жажды.
Поцелуй стал более требовательным, и я не удержалась от стона, когда он грубо вторгся в мой рот языком. Голова закружилась от его силы и напора. Рошир целовал глубоко, и мне пришлось схватиться и держаться за его руки, иначе, уже шатаясь, я готова была упасть от слабости.
Целуя, он повелевал, и я загоралась огнём от его властности. Не ожидала, что Рошир окажется таким. Трепетный, ласковый романтик мог быть настойчивым и неумолимым властителем. И я горела огнём в его руках. Слишком ярко отзываясь на его властность. Я не могла противостоять его уверенности. Ощутила, как слаба перед его чувствами и желаниями.
Мне хотелось подчиняться ему. Я желала продолжения, как дальнейшей жизни. Мой волк целовал меня, и я становилась всё слабее и слабее. Мысли окончательно спутались, и я застонала в его губы. Словно утверждая свою победу, он вжимал меня в себя ещё сильнее. Овладевал моим ртом все неистовей и глубже. Мой разум был затуманен, и я теряла сознание. Падала, и его руки были моей поддержкой.
— Эжеля, пообещай себя мне. Девочка моя, ты свяжешь со мной жизнь и судьбу? — спросил он, отпуская мои влажные и полыхающие после поцелуев губы.
Я почти ничего не понимала и простонала в полной капитуляции заветное «Да».
— Прямо сейчас, — раздались затем требовательные слова, и то, что, важней меня самой и моих слабостей, встрепенулось и привело меня в чувство. Я посмотрела на него осмысленно и сказала обвинительным тоном:
— Прямо сейчас — мы с тобой только поссоримся.
Оборотень посмотрел на меня с интересом.
— Я должен был попытаться, моя сильная девочка, — эти уверенные слова не были оправданием, скорее, он произнес их, приоткрывая мне свою настойчивую натуру. — И я получил твои обещания. Это очень важно для меня. Я видел, что ты согласна быть со мной, но мне этого было мало. Нужно было твоё «Да», и теперь я буду ждать, сколько потребуется.
Мне хотелось спросить, что это был за поцелуй такой. Я же потеряла голову! Была просто не в себе. Каков же он во всём остальном, если целуется так невероятно?
Но говорить это я не стала. Боюсь, по мне и так видна вся томность и восторг от нашей близости губами.
— Вернёмся? Я жажду побыть с тобой — прошептал он и скулой тёрся о мои волосы.
— Я хотела пройтись по лавкам, но для начала надо обменять эти камни на деньги, — ответила я, показывая кошель. Рошир спросил разрешения «Я посмотрю?» и после моего согласия стал по одному доставать камни из мешочка. И с каждым камнем он все сильнее мрачнел.
— Что-то не так? — удивилась я.
— Хорошо, что ты не пошла одна. И вот это лучше спрячь, — протянул он мешочек мне назад. Я, не понимая, смотрела на него, и он повёл меня в ближайшую лавку. Там расставили прилавки, где была разложена свежая выпечка, а рядом расположили несколько столиков с креслами. Заказав нам завтрак, Рошир объяснил, что, не так с моими камнями:
— Добычей драгоценных камней занимаются гномы, и на каждый камень наносится специальное клеймо того дома гномов, который поставлял его на рынок. Есть подпольная незаконная добыча, ею занимаются некоторые люди, и этих контрабандистов гномы усиленно разыскивают. Именно они сбывают камни без какого-либо клейма. Есть человеческие поселения, где такие камни можно продать. Но этот город не относится к таким. У начальника школы есть договор с гномами. Здесь бы тебя сразу схватили и повели на допрос. И он был бы крайне жестоким. Я рад, что ты мне доверилась и показала эти камни, но прошу тебя довериться мне ещё раз. Я отправлю своего брата в один из городов, где он спокойно продаст их и вернётся с твоими деньгами. И прошу, если тебе ещё что-то надо, то говори. Я всё для тебя сделаю. Не хочу, чтобы моя единственная попала в беду.
Вот как раз наг и говорил, что я приношу неприятности! Я вспомнила это, понимая, что избежала такой истории, из которой вообще трудно было бы выпутаться.
Посмотрела благодарно на Рошира, он погладил мою руку, а потом поцеловал её и сказал не переживать ни о чём. И не спросил, откуда у меня контрабанда и кто я вообще такая, если у меня столько контрабандных камней.
Пришлось сказать ему, для чего мне нужны деньги и что мне осталось купить. Но решила говорить только о необходимом. Платье и всякие безделушки буду приобретать, когда получу монеты за камни. Рошир повёл меня по городу. Казалось, я уже живу здесь многие годы. Прежние дни стали нереальным сном, а то, что происходит сейчас, чудом, и я хотела, чтобы оно продолжалось.