Страница 77 из 89
Глава 20
Недотрога и кислица
Ему привиделось далекое прошлое. Но среди бесчисленных черно-белых образов, сменяющихся с невообразимой быстротой, лишь один горел алым и согревал своим теплом. Перед глазами словно стояла белая пелена, не позволяющая различать чужие лица, но тут его как озарило. Прежде другого алого он различил крашеные ноготки на белых пальцах девушки, которая то выкладывала камни для игры в го, то двигала фигуры по доске для сёги.
Ни одного лишнего движения, четкость мысли в каждом ходе. Она была сильным игроком, и многие, не выдержав ее напора, вскоре сдавались. Эту высокомерную девушку для утех, что взирала на игру своих соперников с неизменной скукой, звали Фэнсянь.
* * *
Сам он посетил «дом цветов» за компанию, хотя все развлечения и удовольствия, которые могли предложить там, были ему безразличны. Вина он не пил, игра на эрху и пляски его ничуть не трогали, а вместо накрашенных лиц он наблюдал лишь камни для игры в го.
С малых лет он не различал людские лица, и только с годами сей недостаток несколько сгладился. Но в детстве было совсем худо. Мало того что он мог спутать мать с кормилицей, так ведь не отличал и мужчину от женщины. Разочаровавшись в сыне, отец стал захаживать к любовнице, а доведенная до отчаяния мать принялась всячески выслуживаться перед ним, мня, что однажды вернет его любовь. И если уж жену свою отец замечал, то на сына не обращал никакого внимания, ведь прознал, что тот совершенно никчемен.
Так он, хотя был старшим в семье и наследником знатного рода, оказался предоставлен самому себе. Полное одиночество и покой в какой-то мере он почитал за счастье. Вместо того чтобы тяготиться семейными дрязгами, он с головой ушел в го и сёги; порою с удовольствием вникал в чужие пересуды и слухи, а иной раз позволял себе детские шалости. К примеру, услышав от дяди о синих розах, он захотел лично испробовать сей способ и вырастить их в садах императорского дворца.
К слову сказать, его дядя был человеком без хватки, зато даровитым. Пожалуй, он один понимал и принимал своего престранного племянника, которого учил различать людей по голосу, телосложению и манере держаться. Со временем племянник, всячески поддерживаемый дядей, научился видеть вместо лиц родных и знакомых фигуры сёги, тогда как посторонние у него ходили вместо голов с черными камнями го. Однажды он разглядел в дяде «дракона» и окончательно утвердился, что тот – выдающийся человек. Тогда он не понимал, что игра, разученная ради забавы, раскроет его дар.
Но вот он достиг зрелости и по праву рождения получил высокий военный пост – его поставили во главе войска, хотя таланта к ратному делу он не имел и был слаб телом. Зато умел распоряжаться чужими жизнями. Не прилагая значительных усилий, на службе он весьма преуспел. И ничто так не захватывало его, как эти жизненные партии, где фигурами выступают обыкновенные люди.
Он не ведал поражений ни в делах государственных, ни в играх, и однажды злоязычные товарищи подговорили его сыграть партию с прославленной девушкой для утех.
Непобедимая красавица из «дома цветов» и непобедимый стратег из военного совета. Наблюдая за их схваткой, зеваки получали истинное удовольствие, и до того, что было все равно, кто победит, кто проиграет. Да только он, на беду свою, счел, что она всего лишь лягушка на дне колодца и море ей неведомо. Однако Фэнсянь, возмущенная его пренебрежением, решительным выпадом уничтожила его оборону и расправилась с непомерной гордыней.
Он проиграл. Продул с треском. Хотя имел преимущество, поскольку Фэнсянь ходила белыми. Изящные пальчики с алыми ноготками положили всего-то камень, но тем нанесли сокрушительный удар по его самолюбию. А ведь ее соперник и припомнить не мог, когда в последний раз его громили. Впрочем, он испытал вовсе не досаду, а приятное чувство новизны. Беспощадность Фэнсянь стала для него отрадой. Она же возненавидела его высокомерие, с которым он сел с ней играть, хотя не дала этого понять ни словом, ни жестом. Впрочем, он все равно обо всем догадался.
Не удержавшись, он расхохотался до слез, сотрясаясь всем телом. Другие сочли, что он обезумел. Вытирая выступившие слезы, он вскинул голову, поглядел на безжалостную деву перед ним и впервые в жизни увидел не белый камень, а недовольное лицо. Во взгляде красавицы читалось отчуждение, и вся она напоминала цветок недотроги, чья созревшая «коробочка», чуть только коснись, прыснет семенами.
«Так вот как выглядят люди…» – осознал он в тот миг, когда ему открылось то, что, казалось, доступно каждому на свете.
Пока он размышлял и любовался ею, Фэнсянь наклонилась и что-то шепнула на ухо своей юной служанке. Девочка убежала и принесла ей доску для игры в сёги. Высокомерная красавица, которая при первом знакомстве не удостоила его даже приветственного слова, теперь безмолвно предлагала сыграть в другую игру.
«На этот раз я ни за что не уступлю!» – засучив рукава, решил он и стал расставлять фигуры на своей половине доски.
* * *
Фэнсянь, даром что служила девушкой для утех, была самим воплощением гордости. Возможно, она восставала в ней оттого, что Фэнсянь не повезло родиться в «доме цветов». Она говорила, что, как и все, рождена женщиной, но матери у нее нет. И в том была своя правда, ведь девушке для утех не суждено стать матерью. В этом ремесле устроено все просто: либо трудишься на хозяйку, либо выметаешься на улицу с животом.
Их встречи вскоре свелись к бесконечным партиям в го и сёги, и так продолжалось несколько лет, притом с каждым годом они виделись все реже и реже, ведь Фэнсянь была одаренной девушкой для утех, а такие, едва завоевав себе славу, всегда становятся предметом жарких торгов. Сия участь не миновала и Фэнсянь.
Она имела острый ум, но держала себя с гостями до того дерзко, что не всякому была по нраву. Но и среди ценителей изыска бывали охочие до нее. Тому не стоит удивляться, ведь у людей порой обнаруживаются самые странные вкусы.
Торги и переговоры о выкупе все шли и шли, и цена за Фэнсянь взлетела до небес. Вскоре они виделись лишь раз в три месяца. В одну из таких встреч он застал ее за необычным занятием: она втирала алый порошок в свои ноготки. Притом Фэнсянь приняла его с привычной горделивой холодностью. На подносе подле нее лежали алые цветы недотроги и пучок какой-то травы.
– Что это? – указав на пучок, спросил он.
– Кошачьи лапки, – ответила Фэнсянь.