Страница 9 из 85
Глава 4
Улыбка небесной девы
Весть о смерти наследного принца застала Маомао в трапезной, когда во время ужина всем служанкам раздавали черные поминальные пояса. Их велели носить семь дней в знак скорби.
В течение этого срока слугам совсем не давали мяса, которого и так недокладывали, отчего служанки страшно возмущались и дулись. Справедливо отметить, слуг и так кормили лишь дважды в день, да и то либо жидкой похлебкой, либо кашей из смеси нескольких зерновых и весьма редко давали к ней чуток овощей. Худенькой Маомао этого было предостаточно, однако хватало и тех, кто считал, что их явно держат впроголодь.
Среди безранговых служанок встречались девушки самой разнообразной судьбы: и селянки, и городские, и даже в некоторых случаях дочери низших сановников. Обыкновенно последние могли надеяться на место получше, но именно грамотность решала, какое дело им поручат и какое жалованье назначат. Неграмотным девицам ничего не оставалось, кроме как браться за самую черную работу. Таким девушкам не стоило и надеяться, что однажды их возведут в ранг низшей наложницы и выделят собственные покои, ведь наложница – такая же должность при дворе, притом не хуже чиновничьей, стало быть, за ней закреплены определенные обязанности, содержание и жалованье.
«Так все было напрасно…» – посетовала про себя Маомао.
Она прекрасно знала, что именно вызвало недуг наследного принца. Наложница Лихуа, как и ее личные прислужницы, имела привычку обильно накладывать белила. Сие средство было столь дорогим и изысканным, что безродная девица его и во сне не увидит. Обычно белилами пользовались первые красавицы «улиц цветов», только те получали за одну ночь столько, сколько крестьянин за всю жизнь. Одни покупали белила сами, другим дарили покровители.
Нередко бывает так, что девушка для утех густо белится день за днем, отказываясь замечать, что белый порошок разъедает ей кожу и постепенно губит. И не счесть, сколько женщин уже отравилось и умерло, но, как бы отец Маомао ни предупреждал, красавицы не внимали ему и не желали бросать белила. Помогая отцу, Маомао перевидала множество таких несчастных, уже истощенных и слабых. Они медленно угасали, а после уходили из жизни. Иными словами, предпочитая здоровью красоту, в итоге они теряли и то и другое.
Поэтому Маомао, догадавшись, в чем причина недуга наследника, отломила две первые попавшиеся ветки рододендрона, набросала на клочках от юбки предостережения, привязала и отнесла наложницам. Только она не особо верила, что к ее посланиям отнесутся с должным вниманием.
Когда семь дней скорби подошли к концу и разрешили снять черные пояса, до Маомао дошли слухи о наложнице Гёкуё. Поговаривали, будто император, страдая от гибели наследника, необыкновенно привязался к выжившей принцессе. А вот слухов о том, что государь якобы по-прежнему посещает наложницу Лихуа, потерявшую, между прочим, их общего сына, не было и в помине.
«Удобно устроился», – съязвила в своих мыслях Маомао, доела жидкую похлебку, в которой плавал крошечный кусочек рыбы, убрала за собой посуду и пошла на работу.
* * *
– Вызывают? Меня? – удивилась Маомао, когда ее с бельем остановил один евнух и передал, что всем служанкам велено прийти в срединный дворец, в кабинет старшей смотрительницы.
Во дворце императорских жен устроили три больших приказа, и девы-чиновники низшего ранга были приписаны к одному из них. Во втором служили так называемые внутренние чиновники – наложницы, имеющие собственные покои. В третьем же, именуемом Приказом внутреннего служения, состояли евнухи.
«Кому я там понадобилась?» – удивилась Маомао.
Но вскоре она увидела, как евнух зазывает других служанок, и решила, что понадобилась не она одна. Успокоившись, Маомао сочла, что срединному дворцу просто не хватает рабочих рук, и, поставив корзину с бельем у дверей очередной наложницы, последовала за евнухом.
* * *
Павильон, где устроили кабинет старшей смотрительницы, находился близ главных врат, через которые проходил сам государь, посещая дворец императорских жен. Всего таких врат было четверо, по числу сторон света.
Маомао уже не раз бывала в павильоне старшей смотрительницы, но все равно чувствовала себя там неуютно. Он несколько уступал по красоте соседнему, где расположилась начальствующая над внутренними чиновниками, зато превосходил в своей пышности любые покои наложницы среднего ранга. Перила здесь украшала богатая резьба, киноварные колонны обвивали ярко раскрашенные драконы.
Кабинет, куда пригласили Маомао, оказался не в пример скромнее наружного убранства и скудно обставлен: там был лишь один большой стол. Его уже обступили около десяти служанок и беспокойно топтались на месте, явно чем-то встревоженные, или воодушевленные, или же по-хорошему взволнованные.
– Все, достаточно, остальные могут идти, – вдруг услышала Маомао и очень удивилась.
Она нашла странным, что ее ни с того ни с сего выделили в толпе прислужниц и оставили в кабинете, но послушно прошла далее, пока остальные с озадаченным видом потянулись наружу.
Несмотря на скудность обстановки, кабинет был довольно просторен, и здесь могло бы уместиться целое звено чиновников. Маомао растерянно поглядела по сторонам и запоздало заметила, что взгляды служанок прикованы к одному месту. В углу кабинета, как будто стараясь не выделяться, сидела некая молодая госпожа, рядом с которой высился услужливый евнух, а чуть поодаль от них расположилась еще одна женщина, но уже в летах. Маомао припомнила, что последняя как раз и есть старшая смотрительница, но тогда кто же другая напыщенная госпожа?
И чем дольше Маомао разглядывала ее, тем больше недоумевала. У напыщенной госпожи оказались совсем не женские плечи и довольно строгие одежды. Волосы на затылке были подобраны в пучок, а оставшиеся свободно ниспадали на спину и чуть-чуть на плечи.
«Так это мужчина», – догадалась Маомао.
Мужчина глядел на столпившихся служанок с прекрасной мягкой улыбкой – так улыбаются лишь небесные девы. При виде него старшая смотрительница, вопреки летам, бесстыже краснела. И не она одна. И теперь-то Маомао понимала, почему все присутствующие девы стоят с алыми щеками. Скорее всего, перед ними сидел тот самый необычайно красивый евнух, о котором ходили слухи. Он и вправду был ослепителен: шелковистые волосы, мягкие черты лица, миндалевидные глаза, изящно изогнутые, словно ветви ивы, брови… Нет, подле этого господина любая небесная дева, сошедшая со свитков, устыдилась бы своей безобразности.