Страница 74 из 85
В итоге дитя наложницы Адо погибло. Смерть выглядела загадочной, и отца Маомао, Ломэня, который в то время служил придворным лекарем, за череду непростительных ошибок, включая ненадлежащее ведение родов, приговорили к телесному истязанию (удалили коленную чашечку на одной ноге), после чего изгнали из дворца императорских жен.
– Вы не хотели, чтобы наложница Адо прознала, что это вы убили ее единственное дитя, и потому задумали избавиться от наложницы Лишу.
Во времена правления предыдущего императора наложница Лишу, хотя была много младше, сблизилась с наложницей Адо, что ходила в невестах нынешнего императора. Взрослая госпожа всем сердцем полюбила маленькую девочку. Возможно, наложница Адо приглядывала за слишком юной Лишу, чтобы прошлый император не возлежал с ней.
Но однажды все изменилось. Наложница Адо перестала пускать юную Лишу в Гранатовый дворец. Когда бы она ни приходила в гости, госпожа Фэнмин старалась ее отвадить. Но вот умирает предыдущий император, а наложница Лишу, так и не узнав причины такого неприятия, удаляется в монастырь.
– Наложница Лишу ведь сама сказала вам, что чуть не отравилась медом.
Если бы она продолжила наведываться к наложнице Адо, то в один день могла бы рассказать ей то же самое, и тогда сообразительная госпожа непременно догадалась бы, кто повинен в смерти ее сына. Госпожа Фэнмин не могла этого допустить.
Но вдруг девочка, которую старшая прислужница и не надеялась более увидеть, возвращается во дворец в качестве наложницы высшего ранга и занимает такое положение, что может потеснить саму наложницу Адо. Мало того, эта юная соперница, ничего не смущаясь, продолжает искать внимания наложницы Адо, как ребенок, ищущий внимания матери. Она не понимает, что ей это не дозволено, что так больше продолжаться не может, и госпожа Фэнмин замыслила избавиться от нее.
По мере рассказа Маомао облик извечно добродушной и мягкой старшей прислужницы Гранатового дворца менялся, черты ужесточались, пока от прежней благообразности не осталось и следа. Взгляд сделался холодным и чужим.
– Чего ты добиваешься?
– Мне от вас ничего не нужно, – сказала как отрезала Маомао.
А у самой по спине побежал холодок. На столике прямо за госпожой Фэнмин остался огромный нож, которым она нарезала хлеб. Совершенно простой, с прорезями и деревянной рукояткой. Но для щуплой Маомао даже он представлял смертельную опасность. Если госпожа Фэнмин пожелает ей что-нибудь сделать, особо стараться не нужно – лишь руку протяни.
– Можешь просить что угодно, – решила не сдаваться старшая прислужница и для этого даже вернула в голос обманчивую ласку.
– Надеюсь, вы понимаете, что подкупать меня бессмысленно?
Фэнмин смущенно улыбнулась, но вовсе не из вежливости или в попытке скрыть свои настоящие чувства. Маомао совершенно не понимала, что таится во взгляде старшей прислужницы.
– Ты знаешь, чем дорожит человек, которым ты дорожишь больше всего на свете? – спросила она у Маомао с полуулыбкой на губах.
Та помотала головой. Она не понимала, как это можно знать.
– Я лишила госпожу самого дорогого, – призналась Фэнмин. – Она души не чаяла в своем сыне, а я своими руками лишила его жизни.
И госпожа Фэнмин поведала: с самого начала службы у наложницы Адо она восхищалась ее непреклонной волей и тем, как она беседует с наследным принцем на равных. Со временем госпожа Фэнмин сочла, что нет на свете владычицы достойнее.
Сама же Фэнмин никогда не перечила родителям и стала служанкой во дворце по их настоянию. И вдруг такая личность рядом! Когда ее приставили к наложнице Адо, госпожа Фэнмин испытала невероятное потрясение.
Рассказывая о себе и своей хозяйке, Фэнмин улыбалась.
– После смерти сына госпожа Адо сказала: «Не плачьте по нему. На все воля Неба. Судьба ребенка определяется только к семи годам, а до тех пор его может унести ничтожнейшая из болезней». Но я-то знала, что по ночам госпожа Адо обливается слезами, – тихо добавила Фэнмин и после вся сжалась, скрючилась. Послышались сдавленные всхлипы.
Гордая старшая прислужница отошла в тень, и на белый свет вышла грешница, кающаяся в своем преступлении.
Вот уже семнадцать лет она служит своей госпоже. На что она надеялась и что испытывала все это время? Она делала ради своей госпожи все возможное, даже отказалась от замужества…
Маомао не понимала чаяния госпожи Фэнмин. Не представляла, как можно так перед кем-то преклоняться. Потому и не понимала, чего та добивается.
Вместе с тем она гадала, поймет ли госпожа Фэнмин то, что она собирается ей предложить. Она не сомневалась, что господин Гаошунь уже обо всем доложил своему хозяину, передал все ее просьбы, описал все шаги. А лучезарный евнух весь дворец императорских жен держит в кулаке, и если дело наложницы Фуё ей как-то удалось от него утаить, то с госпожой Фэнмин так уже не получится. Да и Маомао не видела причин его обманывать. Стоит ей рассказать обо всем господину Дзинси, как он тотчас возьмет госпожу Фэнмин под стражу, а там и до казни недалеко. Тайна шестнадцатилетней давности будет раскрыта. Правда все равно вскроется, даже если Маомао не вернется от госпожи Фэнмин живой. Ей не избежать смертного приговора. Она женщина неглупая и должна это понимать.
Маомао оставалось лишь одно: не вымаливать снисхождение для госпожи Фэнмин, не хлопотать о судьбе наложницы Адо, а объединить две причины, побудившие старшую прислужницу пойти на преступление, в одну. Так можно скрыть ужасную правду хотя бы от наложницы Адо. Предложение жестокое – все равно что предложить смерть. Но ничего кроме у Маомао для госпожи Фэнмин не было, поскольку она простая служанка и никакого влияния не имеет.
– Вам уже не избежать своей участи, и все же, если вы согласны попробовать, выслушайте мой совет…
* * *
«Устала…» – подумала Маомао, вернувшись в свою комнатку в Нефритовом дворце и рухнув на жесткую постель.
Одежда липла к телу. Пот, выступающий в момент страха или опасности, всегда липкий и резче пахнет. Маомао всей душой хотела помыться, но было нельзя, поэтому она решила хотя бы переодеться. И когда Маомао сняла верхние одежды, стало видно, что грудь и живот она туго обмотала несколькими слоями промасленной бумаги.
– К счастью, не пригодилось. Вонзи она в меня нож, было бы жуть как больно… – порадовалась, что все обошлось, Маомао.
Сняв с себя всю бумагу, она переоделась в чистое.
* * *
– Как такое возможно? – недоумевал господин Дзинси.