Страница 73 из 85
Глава 29
Мед
Часть третья
– Письмо от наложницы Гёкуё?
– Да, мне приказано доставить лично.
– Боюсь, никак не выйдет. Госпожи Адо сейчас нет во дворце. Она отправилась на чайную церемонию.
Добродушная дородная госпожа Фэнмин озадаченно поглядела на Маомао – та молча открыла ей протянутый лакированный ларец. Вместо письма там лежали крошечный бутылек и алый цветок, лепестки которого вытягивались в подобие горна. От бутылька шел до боли знакомый аромат, и госпожа Фэнмин, по всей видимости, его узнала, поскольку дернула плечами.
«Похоже, не ошиблась», – подумала Маомао, глядя на то, как повела себя старшая прислужница.
Не став ничего объяснять, она осторожно сдвинула бутылек, и за ним обнаружился клочок тонкой бумаги. Прочитав список на этом клочке, госпожа Фэнмин должна была непременно понять, зачем пришла Маомао.
– Я хотела бы переговорить с вами, госпожа Фэнмин, – для верности попросила гостья.
– Хорошо, – спокойно ответствовала старшая прислужница.
«С сообразительными людьми дела идут куда быстрее», – следуя за ней, подумала Маомао.
Госпожа Фэнмин с каменным лицом вела ее все дальше и дальше в Гранатовый дворец.
* * *
Покои госпожи Фэнмин во многом напоминали покои госпожи Хун-нян в Нефритовом дворце, разве что по углам громоздились тюки и узлы. Все намекало на то, что сборы уже завершены, и хозяйка скоро уедет. Маомао, поглядев на все это добро, вновь утвердилась в своих догадках.
Госпожа Фэнмин пригласила ее сесть напротив за круглый стол, подала теплый чай из смеси чайных листьев с имбирем, а к нему – твердый хлеб с намазанным поверх медом с фруктами.
– Что привело тебя сюда? Мы о помощи не просили, – мягко и вместе с тем настороженно спросила старшая прислужница.
Она уже поняла, зачем явилась к ней Маомао, однако не собиралась начинать этот разговор первой.
– Когда уходите из Гранатового дворца? – спросила ее гостья, поглядывая на тюки и узлы в углу комнаты.
– А ты внимательна… – вдруг разом переменившись, холодно проговорила госпожа Фэнмин.
Уборку по случаю конца года устроили здесь для отвода глаз. На деле же в Гранатовом дворце скоро поселится новая наложница высшего ранга. Стало быть, госпоже Адо придется его со дня на день покинуть.
Во дворце императорских жен бесплодной наложнице места нет. Между госпожой Адо и императором могут быть весьма прочные узы, они провели вместе много лет, и все же никто не будет держать во дворце неродящую наложницу. До сих пор ее положение сохранялось сугубо потому, что она приходится молочной сестрой самому императору, а такие узы, как известно, бывают прочнее кровных. Если бы ее сын, рожденный семнадцать лет назад, остался в живых, судьба наложницы Адо сложилась бы совсем иначе.
Маомао догадывалась, что произошло с госпожой. Наложница Адо всегда выглядит достойно, но скорее напоминает молодого сановника, чем женщину. Казалось, будто она евнух, а не наложница. Маомао не любила озвучивать догадки, и все-таки она должна была убедиться.
– Наложница Адо более не способна иметь детей?
Госпожа Фэнмин промолчала, а молчание – знак согласия. Только лицо старшей прислужницы окончательно окаменело.
– Полагаю, что-то случилось во время родов?
– Тебя это не касается.
Старшая прислужница угрожающе прищурилась, и теперь ничто в ней не напоминало прежнюю добрую и заботливую Фэнмин. Маомао видела, как в ее глазах полыхает гнев.
– Боюсь, касается прямым образом. Потому что вспоможением заведовал мой приемный отец.
Фэнмин шумно встала из-за стола, а Маомао осталась все так же сидеть перед ней. Она говорила чистую правду и не испытывала ни волнений, ни сожалений.
Если даже лекаря-самозванца держат при дворе, нетрудно догадаться, что во дворце императорских жен отчаянно не хватает людей знающих. Человеку, что владеет ремеслом травника или лекаря, нет никакой нужды становиться евнухом. Помня о том, какой доверчивый ее отец, Маомао заключила, что его просто принудили.
– Госпоже Адо не повезло, ведь в тот же день и час вдовствующая императрица разрешалась от бремени? – принялась расспрашивать Маомао. – Рожала брата нынешнего императора? Их жизни взвесили, и госпожу Адо заставили ждать?
Несомненно, роды наложницы прошли тяжело: младенец выжил, но мать потеряла матку. Однако сын, которого она с таким трудом родила, умер еще во младенчестве. Поговаривали, что его тоже погубил яд в белилах, но Маомао считала это бесстыдной ложью. Отец ни за что бы не позволил наложнице Адо, матери наследного принца, накладывать опасные белила.
– Вы, должно быть, вините себя, госпожа Фэнмин? Полагаю, заботу о новорожденном доверили вам, и вы не смогли посвятить всю себя наложнице Адо.
– Как погляжу, все-то тебе известно… Даром что дочь самозванца, что даже не смог облегчить бремя госпожи Адо.
– Да, вы правы.
Лекарь не имеет права опускать руки и терять надежду, любил приговаривать отец. И он сполна расплатился за тот случай. Снес и поношения, и клеймо самозванца.
– Мой, как вы выражаетесь, самозванец-отец совершенно точно запретил бы пользоваться белилами с добавлением свинца. Да и вы не короткого ума, чтобы позволить младенцу умереть от ядовитых белил.
Маомао вновь открыла ларец и откупорила бутылек, в котором мерцал мед. Лежащий подле алый цветок Маомао попробовала на вкус и ощутила на языке сладость. Покатав цветок по пальцам, она заметила:
– Борец, рододендрон… На свете много ядовитых растений. Яд содержится даже в их нектаре.
– Знаю.
– Не сомневаюсь.
Семья Фэнмин держит пасеку. Нетрудно догадаться: она тоже знает об особенностях ядовитых растений. И что детям нельзя давать мед из ядовитого нектара, который способен сразить даже взрослого.
– Однако вы даже не подозревали, что бывает мед, смертельно опасный для новорожденного с еще не устоявшимся здоровьем.
Маомао больше не предполагала, а говорила с полной уверенностью. Пусть редко, в природе встречаются яды, что не действуют на взрослых, зато губительны для детей.
– Вы сами попробовали тот мед, прежде чем давать ребенку, а когда убедились, что ничего не произошло, принялись кормить младенца, ведь это, в сущности, полезное и питательное средство. Только вы не знали, что он поспособствует гибели мальчика.