Страница 40 из 85
Глава 17
Пиршество в дворцовом саду
Часть вторая
Пиршество, куда созвали первых сановников империи, устроили в главном дворцовом саду. Для этого установили обширные помосты, накрыли их алым сукном и выставили два длинных стола, за которыми устроились пирующие. Во главе, как и положено, сидел сам император. По обе стороны от него отвели почетные места для вдовствующей императрицы и младшего брата государя. Также с восточной стороны расположили гуйфэй и дэфэй, а с западной – сяньфэй и шуфэй. Маомао, поглядев на то, как рассадили гостей, справедливо решила: такое соседство лишь распалит раздор между наложницами.
После смерти маленького принца право наследовать трон вновь вернулось к родному брату императора. Он, как и владыка, был рожден вдовствующей императрицей, однако на людях почти не показывался. Говорят, он совсем ослаб от недуга и теперь с трудом может покинуть свои покои. Некоторые шептались, что государь его чрезмерно балует и опекает, другие же – что держит взаперти, чуть ли не в темнице. Третьи утверждали, будто бы сама вдовствующая императрица не желает выпускать болезненного сына из комнат. Разумеется, Маомао эти пересуды мало волновали.
Согласно установленному порядку, кушанья и питье обещали подать после полудня, а пока что гостей занимали разнообразными зрелищами и потехами: перед помостами изгибались танцовщицы, ходили плясуны и акробаты.
На помосте подле госпожи Гёкуё разрешили присутствовать лишь старшей прислужнице, госпоже Хун-нян, пока остальные девы оставались за пологами и ждали новых распоряжений.
Принцессу Линли занимала сама вдовствующая императрица, и ее величественное обаяние и неувядающая красота не меркли даже среди четырех наложниц высшего ранга. Да и место, отведенное ей, было таково, что не грех принять вдовствующую императрицу за почтенную подругу государя.
Она и впрямь была молода: Маомао доподлинно узнала ее возраст у болтушки Инхуа. Посчитав в уме, во сколько вдовствующая императрица родила нынешнего императора, Маомао возмутилась тому, как это допустили. Нет, подобные политические браки не редкость, но как можно государю идти на поводу у подданных? В голове не укладывается. Обдумав обстоятельства, при которых вдовствующая императрица зачала, выносила дитя и разрешилась от бремени, какие муки она перенесла, Маомао невольно прониклась к ней уважением.
Вдруг ее мысли прервал резкий порыв ледяного ветра – Маомао поежилась.
«Хоть бы шатер для нас поставили», – с укором подумала она.
Пологи, за которыми укрылись девы-чиновники, защищали от любопытных взглядов, но не от безжалостных ветров. И если уж тем, кто носит на теле нагретую гальку, зябко, то что сказать о служанках, пришедших без всего? Ожидаемо, они отчаянно дрожали и переминались с ноги на ногу. Некоторые притом странно пританцовывали или стояли, сведя колени, – видно, хотели в отхожее место, но не могли себе позволить отлучиться и тем самым опозориться на глазах вражеских прислужниц, приставленных к сопернице их госпожи.
Не только обширный сад стал испытанием для приглашенных дев-чиновников. На пиру вскрылось отчаянное противостояние личных служанок, приставленных к наложницам высшего ранга. Будь среди них старшие прислужницы, они бы одернули младших, однако каждая осталась при госпоже и при всем желании не могла вмешаться в эти безобразные распри.
Главное сражение разыгралось между «войсками» наложниц Гёкуё и Лихуа, но и «войска» шуфэй и дэфэй не собирались стоять сложа руки. Особенно тяжко пришлось «силам» наложницы Гёкуё, ведь при ней состояли всего-то четыре прислужницы, то есть ровно половина от вражеского «войска». Хотя та же Инхуа старалась за четверых и стойко держала линию обороны. Именно она кричала:
– Что?! Это мы-то безвкусно одеты?! Совсем дурочка?! Мы ведь прислуживаем госпоже! А та должна выглядеть лучше всех, и потому нам разодеться нельзя!
По всей видимости, спорили о нарядах. Прислужницы наложницы Лихуа явились в лазурных одеяниях, всюду украшенных оборками, и нацепили множество драгоценностей, отчего выглядели броско.
– Ты хоть слушай, что тебе говорят! Если служанка выглядит невзрачно, она только позорит свою госпожу! Да что говорить! Вы и дурнушку к себе взяли! – насмехались прислужницы Хрустального дворца.
«Они про меня, что ли? Прилюдно унижают?» – равнодушно подумала Маомао.
Безусловно, речь шла о ней, но ее подобные разговоры мало заботили. Она прекрасно понимала, что дурнушка и есть, ведь никогда не блистала ни личиком, ни манерами. Вот только Маомао заметила, что особенно из шкурки вон лезет одна знакомая девица из Хрустального дворца, которая и прежде много выступала. Помнится, дерзость в ней сочеталась с трусостью, и девица вечно грозила, что пожалуется своему отцу. Однажды Маомао это надоело, и она прижала нахалку к стенке, для надежности просунув той ногу между коленями. Задумчиво проведя по шее девицы пальцем, Маомао припугнула:
– Да что ты! Тогда я покалечу тебя так, что все слова забудешь!
С тех пор та гордая девица к ней не приставала.
«Девушки из „дома цветов“ покатились бы со смеху», – провожая взглядом перепуганную нахалку, тогда подумала Маомао.
Да, она пошутила, и так, как не следует шутить с наивной благовоспитанной барышней, отчего та принялась обходить Маомао стороной, и если доводилось повстречаться, держалась настороженно, не зная, что и ожидать от недоброжелательницы. Ничего удивительного: барышню явно берегли от ужасов внешнего мира, раз она приняла шутку за правду.
– Гляжу, не взяли с собой ту, с веснушками? И правильно сделали! Иначе бы эта уродина только опозорила вашу госпожу! Ей и украшения-то стыдно дарить! – не унимались прислужницы Хрустального дворца.
Похоже, они не заметили Маомао, стоящую подле.
«Обидно. А я-то думала, мы с ними поладили за эти два месяца…» – отметила та.
Заметив, что Инхуа вот-вот выйдет из себя и кинется с кулаками, другие прислужницы Нефритового дворца подхватили ее под руки, но сдержать разбушевавшуюся подругу оказалось трудно. Наблюдая трепыхания Инхуа, Маомао решила все-таки вмешаться и всех урезонить, для чего встала позади «пленницы», накрыла ладонью нос и стала глядеть на соперниц в лазурных нарядах.