Страница 35 из 85
Глава 15
Подпольная деятельность
Забрав Маомао из хранилища трав, господин Дзинси повел ее в кабинет старшей смотрительницы. Как раз она встретила их на пороге, и Маомао увидела, что это дева-чиновник средних лет. Поклонившись как можно ниже, старшая смотрительница поспешила удалиться из собственного уголка.
Сказать по правде, Маомао не выносила оставаться наедине с этим небожителем. И вовсе не потому, что питала отвращение ко всему прекрасному на земле. Ее неприязнь к лучезарному евнуху зиждилась на предрассудках: она ненавидела, когда у чего-то столь совершенного есть хоть мельчайший изъян, ничтожнейший порок. Видеть такое и терпеть у нее не хватало сил. Другими словами, это все равно что обнаружить на безупречном яшмовом шаре одну-единственную царапину, от которой он вполовину теряет в цене. Да, наружность господина приводит в восторг, но то, что за ней таится… увы! Потому-то Маомао глядела на лучезарного евнуха с нескрываемым омерзением, будто увидала гусеницу или слизня, и ничего не могла с собой поделать.
«Пускай остается как предмет созерцания, на большее не годится», – по-мещански заключила она.
Когда в кабинет после старшей смотрительницы вошел господин Гаошунь, Маомао вздохнула с облегчением. В последнее время этот молчаливый помощник лучезарного евнуха стал для нее едва ли не единственным источником мира и спокойствия.
– И какие цвета можно получить? – первым делом захотел выяснить господин Дзинси.
Он раскладывал на столе кульки с порошками, взятыми из хранилища трав. Маомао указала ему на все возможные, какие только сумела припомнить. Разумеется, были и другие средства, способные окрасить пламя в различные цвета.
– Красный, желтый, синий, фиолетовый, зеленый. Вместе с оттенками получится больше, но точно не скажу, – скрупулезно перечислила она.
– А как эти цвета нанесли на дощечки?
Очевидно, просто присыпать их порошком – очень уж подозрительно.
– Соль можно добавить в воду, растворить и кисточкой нанести на дощечки. Тогда, если поджечь, они будут гореть желтым. Думаю, почти все они растворяются с тем же успехом, – с этими словами Маомао отодвинула в сторону какой-то белый порошок. – Но есть и такие, что не растворяются в воде, зато могут в других жидкостях. Но об этом меня не спрашивайте, я всего лишь скромная травница, ничего такого не знаю.
В своих рассуждениях она была права: некоторые порошки действительно растворяются в воде, другие – в масле, а часть и вовсе ничему не поддается. Размышляя об этом, Маомао решила, что сама бы взяла те, что растворяются в воде.
– Хватит и этого, – скрестив на груди руки, бросил господин Дзинси и умолк, задумавшись.
В этой позе он особенно напоминал небожителя, сошедшего с фрески. До чего жестоким бывает Небо! Порой оно дарует мужчине несравненную красоту и в то же время отправляет служить во дворец императорских жен, где его без жалости оскопляют.
Маомао прекрасно понимала, зачем господин завел с ней разговор о дощечках и цветном пламени. Лучезарный евнух держал под надзором весьма многое во Внутреннем дворце, и, видимо, ее объяснения натолкнули господина Дзинси на какую-то догадку. Теперь же он стоял и собирал разрозненные сведения в единую непротиворечивую картину.
«Не исключено, что через огонь подают тайные… знаки?..» – предположила Маомао.
Разумеется, господин Дзинси должен был прийти к тому же выводу. Понимая, что господин не желает посвящать ее в это дело, она оставила свои домыслы при себе. А то бы вышло как в той пословице: молчал бы фазан – не попал бы под выстрел. Только Маомао запамятовала, из какой страны пошло это выражение…
Сообразив, что в ее услугах больше не нуждаются, Маомао засобиралась назад, как вдруг господин Дзинси окликнул ее:
– Подожди.
– Да, господин?
– Сам я люблю их в бульоне. И чтобы сварили в глиняном чайничке.
Маомао с ходу поняла намек.
«Все-таки заметил…» – посетовала она.
Да уж, не стоило жарить грибы в хранилище трав – место во всех отношениях неподходящее.
– Завтра и вам поищу, – опустив плечи, с поникшей головой пообещала Маомао.
Значит, снова придется наведаться в ту сосновую рощицу…
* * *
Дождавшись щелчка, с каким закрывается дверь, и убедившись, что служанка-травница далеко отошла, господин Дзинси расплылся в сладкой, что мед, улыбке. Но взгляд его сделался остер, как выточенная кромка горного хрусталя.
– Разыщи всех, кто недавно обжег руку. Сначала обойди тех, кто приставлен к покоям наложниц, после займись личными прислужницами, – сухо велел он своему помощнику.
Молчаливый Гаошунь как будто только того и ждал. Поклонившись, он коротко молвил:
– Слушаюсь.
Когда он удалился, в кабинет вернулась старшая смотрительница. Взглянув на нее, господин Дзинси всем сердцем пожалел, что пользуется ее безотказностью и раз за разом выгоняет из собственного угла.
– Прошу прощения, что вновь пришлось занять ваш кабинет, – любезно извинился он.
– Ах, бросьте, господин! – изящно отмахнулась старшая смотрительница и залилась румянцем, приличным разве что совсем юной девушке.
На губах господина Дзинси вновь заиграла улыбка небесной девы, действующая не хуже нектара, пролившегося на смертных. Да-да, женщины так и должны встречать его неземную красоту – охать и краснеть. Но как бы господин Дзинси ни старался произвести впечатление
на нее,
а своего добиться не мог. Неужели его облика небожителя недостаточно, чтобы понравиться одной-единственной служанке?
От этой мысли лучезарный евнух на мгновение недовольно поджал губы, но тотчас спохватился и вернул на уста привычную улыбку. С ней же он покинул чужой кабинет.
* * *