Страница 26 из 85
Маомао на миг задумалась, стоит ли раскрывать правду, но под любопытным взглядом госпожи все-таки уступила и начала со вздохом:
– Я точно не знаю, это лишь предположение, поэтому, прошу вас, не обижайтесь.
– Что ты, не обижусь! Самой ведь любопытно.
Понимая, что этого разговора уже не избежать, Маомао собралась с духом и настойчиво попросила:
– Тогда обещайте, что никому не скажете.
– Рот на замок! – легко, даже несколько легкомысленно заверила ее наложница Гёкуё, и Маомао, скрепя сердце, решила довериться своей госпоже.
Она поведала ей уже о другой девушке для утех, которая тоже страдала снохождением. Как раз об этой особе она не стала говорить при господине Дзинси и его слуге Гаошуне. Удивительно, но у другой девушки для утех тоже сорвался выкуп из-за повторяющихся приступов недуга. И ничто не помогало ей: ни благовония, ни порошки. Однако ей впоследствии поступило предложение от другого мужчины. Хозяйка «дома цветов» и слышать не хотела, чтобы отдавать покупателю больную девушку, ведь это поступок во всех отношениях недостойный. Тем не менее мужчина настаивал на выкупе, и в конце концов хозяйка уступила девушку за половину предложенного серебра.
– Но все это оказалось обманом.
– Обманом? – переспросила наложница Гёкуё.
Вскоре выяснилось, что второй мужчина был знаком с предыдущим покупателем, человеком, что первым предложил выкуп. Он с самого начала знал, что девушка из «дома цветов» притворится больной и сорвет сделку, дабы после ее выкупил за полцены любимый мужчина.
– Девушка не могла просто так уйти со службы, а мужчина не мог выкупить ее за полную цену, – подытожила Маомао.
– Хочешь сказать, наложница Фуё замыслила то же самое? – не преминула узнать госпожа Гёкуё.
Видимо, так и случилось. Военачальник, за которого она пошла, изначально был не слишком-то родовит, чтобы просить выдать за себя принцессу, пусть та и была всего лишь третьей дочерью из зависимого царства-шу. Ему ничего не оставалось, кроме как поступить на военную службу, чтобы заслугами получить право жениться на ней. К несчастью, принцессу уже отослали во дворец императорских жен в качестве подношения государю с целью выразить свою бесконечную преданность.
Томясь в «цветнике» императора и думая о возлюбленном, она намеренно оступилась в танце, хотя известна тем, что прекрасно танцует. Иными словами, наложница Фуё вздумала опозориться, чтобы его величество пренебрег ею. Уединившись в своих палатах, с того дня она стала вести жизнь затворницы. Император, как принцесса того и желала, не снисходил до нее, и все это время она оставалась добродетельной и невинной.
И вот военачальник своей безупречной службой добывает себе право жениться на наложнице Фуё, и та принимается блуждать по дворцу, чтобы все косо на нее глядели да перешептывались. Чтобы у императора даже мысли не закралось посетить ее. Чтобы он не сожалел, что его наложница досталась кому-то другому.
Жадность присуща всем тиранам. Стоит подозрению закрасться в их душу, будто что-то вот-вот уплывет в чужие руки, как они начинают дорожить этой вещью, словно нет ничего драгоценнее. И если бы император решил вдруг возлежать с наложницей Фуё, то отдать ее в жены другому могли бы еще не скоро. Кроме того, принцессе было очень важно остаться нетронутой, иначе после ночи с императором она бы уже не нашла в себе сил показаться на глаза своему другу детства.
Скорее всего, наложница Фуё танцевала у восточных врат потому, что ее друг детства должен был вернуться с восточного похода, и она молилась, чтобы он оказался цел и невредим.
– Но это лишь догадка, – равнодушно закончила Маомао.
– Узнаю нашего государя, – вздохнув, несколько растерянно подтвердила наложница Гёкуё.
Вполне возможно, что любвеобильный император, завидев, как подданный горит страстью к его наложнице, волей-неволей возжелал бы ее. Его величество навещает наложницу Гёкуё лишь раз в несколько дней, и его частые отсутствия далеко не всегда связаны с государственными делами, ведь одна из обязанностей императора – оставить многочисленное потомство.
– Сочла бы ты меня недостойной, если бы я призналась, что завидую наложнице Фуё? – неожиданно спросила госпожа Гёкуё.
– Я бы так не сказала. – Маомао покачала головой.
Теперь она окончательно уверилась, что добытые сведения складываются в ясную и непротиворечивую картину, однако о чем-либо докладывать господину Дзинси Маомао не собиралась – не хотела тем самым рушить чужое счастье. Порою бывает так, что о чем-то лучше не знать. Да и Маомао необъяснимо желала сберечь эту искреннюю нежную улыбку, расцветшую на губах наложницы Фуё.
Казалось бы, все тайны раскрыты…
* * *
…и все же один вопрос оставался без ответа.
– Как она забралась на самый верх?
Маомао задрала голову и, глядя на дворцовую стену вчетверо выше нее самой, решила: однажды я это выясню.
Той ночью наложница Фуё была необыкновенно красива, точно героиня из сказаний о Персиковом источнике. Даже не верилось, что у восточных врат танцевала вовсе не небожительница, а вполне земная дева.
И если любовь украшает женщину, то может ли она же исцелить?
Задумавшись об этом, Маомао направилась в Нефритовый дворец…