Страница 7 из 54
— Около двадцати четырёх. В самом расцвете сил. И у него есть личный счёт к нам.
Тишина. Я смотрю на экран, где все еще висит фотография убитого лейтенанта с волком на груди.
— Жозе Гастас работает на него? — уточняет дядя.
— Да. Гастас. Его помощник. Журналист, который собирал информацию, а теперь стал военным стратегом. И его дочь сейчас связана с Аароном Белсерионом.
Я усмехаюсь про себя. Белсерион. Опять эта важная задница в центре событий.
— Для Каина Вейрина это личное, — продолжает Норвуд. — Мы убили всю его семью. Мать, братьев, бабушку с дедушкой. Сожгли их дом. Он рос в бегах с отцом, который потерял все.
— Они хотят отомстить, — резюмирует Ирма.
— Хотят свободы, — поправляет Норвуд. — По крайней мере, так говорят их люди. Они обещают людям равноправие, демократию и право голоса. Но методы у них жесткие.
— А что с границами?
— Перекрыты. Никто не сможет войти или выйти незамеченными. Если повстанцы решат бежать, не смогут. Мы позаботились о датчиках слежения.
Дядя молчит, переваривая информацию. Потом смотрит на меня.
— Рэйвен, у тебя была операция по захвату носителя нулевой группы. Доложи.
Я коротко пересказываю всё, что произошло. Погоня в лесу, борьбу с волками. Ни слова о метке. Пока не стоит им рассказывать о моём провале. Только отец, Андер и Синклер знают.
— Объект на базе? — уточняет дядя.
— Да. Синклер занимается, — киваю.
— Хорошо. Это единственная, кроме дочери Гастаса, кто остался на континенте. На других практически все мертвы. Если Вейрин решит, что носителей нулевой группы нужно спасать, они могут попытаться проникнуть на базу. Или даже попытаются помочь бежать дочери Гастаса.
Ирма Веспер хмыкает:
— Пусть попробуют. База самая настоящая крепость. Даже если они прорвутся, Синклер успеет уничтожить объект.
— Не надо уничтожать объект, — говорю я. — Она нужна живой, — голос почти дёргается, но я быстро добавляю: — Для исследований.
Все смотрят на меня. Я понимаю, что сказал лишнего. Слишком эмоционально для простого доклада.
— Разумеется, — поправляюсь я. — Биоматериал высшей ценности. Если повстанцы будут угрожать базе, эвакуируем объект в столицу.
Дядя кивает, принимая поправку.
— Да и семья Белсерион не допустят такой оплошности. Если Димарии Рид удастся сбежать, то весь наш план по подавлению восстания рухнет.
Затем смотрит на экран с картой северного континента и добавляет:
— Крейн, усильте наблюдение за сектором восточной границы. Веспер, подготовьте отряды к возможной зачистке. Норвуд, доложите королевской семье, что ситуация под контролем. И передайте, если появится информация о местонахождении Каина Вейрина и мы ударим немедленно.
Все встают и собирают бумаги. Я тоже поднимаюсь, но дядя жестом останавливает меня.
— Рэйвен, задержись.
Мы остаемся вдвоем. Дядя смотрит на меня своими ледяными глазами.
— Ты бледен. Плохо спал?
— Спал достаточно.
— Хм, — он не верит, но спорить не будет. — С объектом на базе все чисто?
— Да. Обычная человеческая женщина. Ничего особенного.
— Истинная связь? — спрашивает он в лоб.
Я замираю. Всего на секунду. Но дядя замечает. И уже знает всё.
— Значит, правда, — кивает он. — Отец сообщил мне. Я хотел услышать от тебя.
Молчу. Что тут скажешь? Я облажался.
— Ты знаешь, что случилось с Белсерионом? — продолжает дядя. — Он теперь таскается за своей человечишкой, как дрессированная собачка.
— Я не Белсерион.
— Посмотрим, — дядя встает и поправляет мундир. — Если эта связь сделает тебя слабым, Рэйвен, я лично вырежу эту метку с твоей кисти. Вместе с рукой, если потребуется. Вайты не прощают слабости.
Он выходит, оставляя меня одного в пустом зале совещаний. Стою, смотрю на карту на экране на красные точки повстанцев. Фотография убитого лейтенанта с деревянным значком на груди. И где-то там, в восточных предгорьях, прячется человек, у которого есть все основания ненавидеть нас до последнего вздоха.
Метка на запястье ноет, но я игнорирую это. Выхожу из штаба, сажусь в вертолет и лечу обратно на базу.