Страница 11 из 54
Глава 9
Изабелла
Я открываю глаза в белой комнате. Пахнет лекарствами и страхом. О да… Этой тошнотворной вонью, которая пропитала каждый угол этого проклятого места. Плечо дико болит. Оно горит огнём, пульсирует в такт сердцу, напоминая о том, что я всё ещё жива. Жива, чёрт возьми… Я смотрю на него и вижу, что оно замотано бинтом. И воспоминания накрывают с головой, разрывая сознание на куски.
Мама… Выстрел и кровь на её фартуке. А затем погоня по ночному лесу. Белый волк, разрывающий моё плечо в клочья. Я сажусь резко, но тут же падаю обратно, потому что голова кружится, а перед глазами плывут белые круги.
— Лили, — шепчу я пересохшими губами.
Закрываю глаза и вижу маму. Как она стоит с ружьём. Как смотрит на меня в последний раз.
— Беги, доченька…
Я не убежала. Меня поймали эти твари. Эти красноглазые ублюдки, которые забрали у меня всё.
Но Лили… Лили должна быть в безопасности. У дяди Йеста. Надеюсь, её не нашли… Пожалуйста. Пусть она будет жива. Пусть эти выродки не добрались до неё.
Слёзы текут по щекам, но я даже не замечаю. Смотрю в белый потолок и считаю минуты. Каждая грёбаная секунда напоминает, что мамы больше нет. Я не знаю, сколько проходит времени. Может, час. Может быть больше. Здесь нет окон, только светлое помещение. Белая клетка. Тюрьма.
Мысли о маме разрывают изнутри. Она умерла за меня. Взяла старое ружьё и умерла, чтобы я успела убежать.
А я не убежала! Тогда я должна была умереть там! Рядом с ней! А не валяться здесь, в этой стерильной клетке, пока эти чудовища делают со мной что хотят!
Я проваливаюсь в сон, и во сне мама печёт блины и улыбается. Там тепло и пахнет домом. А потом я просыпаюсь, и реальность бьёт под дых, как удар в живот. Просыпаюсь оттого, что кто-то трогает мою руку. Открываю глаза и вижу рядом человека в белом халате. Не избранный, просто обычный врач. Но он на их стороне. Значит, он тоже враг.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает он.
Я молчу. Смотрю сквозь него. Пусть идёт к чёрту. Пусть все они горят в аду.
— Вам нужно поесть.
Отворачиваюсь к стене. Мне ничего от них не нужно. Ни еды, ни воды, ни их лицемерной заботы.
— Пожалуйста. Хотя бы воды.
Воды хочется пить, и очень сильно. Но если я начну пить, если начну есть, значит, я согласна со всем, что произошло! Значит, я принимаю их право распоряжаться моей жизнью! Разве есть смысл дальше продлевать мою жизнь? Они ведь убить меня собирались, но я отчего-то нахожусь в этом странном помещении, и меня пытаются напоить. Значит, я им всё-таки нужна живой!
Я хочу, чтобы это оказалось сном. Чтобы я проснулась дома, под одеялом, и Лили заглянула в комнату с вопросом, что мы будем готовить сегодня. Но это не сон.
Врач вздыхает и уходит. Я остаюсь одна и думаю о Лили. О том, как она сейчас там, у дяди Йеста. Плачет или держится? Боится или злится? Или же её всё-таки схватили. И убили… Эти твари способны на всё. Они же пришли к нам домой. Они убили маму на моих глазах. А Лили всего двенадцать. Она там одна, а я здесь, и я даже не знаю, жива ли она.
— Прости меня, малышка, — шепчу я, и голос ломается. — Прости, что не вернулась и оставила тебя одну.
Слёзы текут снова. Я вытираю их ладонью, но они всё текут и текут, потому что внутри всё выжжено дотла. Я не знаю, что будет дальше. Зачем я им нужна? Убьют меня или оставят. Но одно знаю точно, что Лили должна жить. Должна вырасти, испечь свой дурацкий трёхъярусный торт и стать счастливой.
Я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту на некоторое время, пока снова не приходит врач. Только уже другой. Избранный в белом халате. Мерзкая тварь с горящими глазами. Он осматривает моё плечо, и я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи. И меня тошнит от этого прикосновения. Он довольно хмыкает, будто я не человек, а удачный эксперимент, и записывает что-то в свой планшет. Я сжимаю кулаки под одеялом, чтобы не закричать, и не вцепиться ему в горло.
Он уходит, оставляя меня одну. Сажусь на кровати и смотрю в белую стену перед собой. Я не привязана, наверное, думают, что сбежать не смогу. А куда бежать? Дома больше никто меня не ждёт… только могила мамы. Если её вообще похоронили, а не бросили на полу истекать кровью, как ненужную вещь. Боже!..
Через какое-то время чувствую на спине чей-то взгляд. Ёжусь от этого, будто по коже ползёт что-то мерзкое, и оборачиваюсь, встречаясь с красными глазами избранного. Тем самым, который стоял надо мной в лесу и смотрел, как я умираю, и сказал ту фразу, что въелась в память.
— Ещё жива.
Мерзкий избранный. Я смотрю на него, и внутри всё закипает. Ненависть такая сильная, что руки начинают дрожать. Я хочу закричать ему в лицо, что он чудовище, и я проклинаю его. Но я молчу. Только смотрю. Пусть видит и запомнит этот взгляд, потому что если я выживу, сделаю всё, чтобы они пожалели, что оставили меня в живых.