Страница 27 из 94
Глава 11
Мартин
Я вышел в гостиную на звуки, думал, что в особняк мог забраться вор. Господин Зильбер строго-настрого велел следить за тем, чтоб в дом не пробрался никто из посторонних. А если? Хозяин велел заковать вора в цепи и оставить в подземелье до его возвращения. Никто не должен узнать секреты колдуна. Ни со стороны Земли, ни из нашего мира.
Вновь шаги по паркету, звук каблуков. Нужно выйти, схватить вора, запереть и сделать это как можно быстрее. Вдруг он не один? Приказ хозяина нерушим, его не оспорить. А с бандой нечестивцев мне будет справиться непросто, куда надежнее отловить их по одному.
Фигуру человека я заметил прямо у двери в комнату племянницы и испугался. Что если из этой комнаты что-нибудь пропадет, будет испачкано или разорвано? Хозяин точно меня убьет. Племянница должна прибыть со дня на день, нельзя допустить промашки.
Я бесшумно подкрался к грабителю со спины. Думал схватить одной рукой за шею, поставить подножку, опрокинуть. Тонкий стан, пиджак, юбка? Изысканный запах духов.. С удивлением я понял, что это девушка. Напасть со спины не решился, просто не смог, схватил за руку. И тут же оказался отброшен в самый центр пентаграммы. Одного удара ее магии для этого было достаточно.
Я занял место, предназначенное для подношений бесам. Оно еще пахнет шпикачками и сладким вином. Кажется, Зильбер был вполне милосерден. По крайней мере, он никогда не собирался принести в жертву меня!
— Я — Эрика. Сильно попало? — спросила ведьма, будто была не уверена, что мне попало как следует. Еще бы, нарушил все мыслимые правила — ухватил за руку аристократку.
— Достаточно.. — просипел я. По коже огнем расходились лучики магии, заставляя ее вздрагивать.
— Я — племянница Сильвестра Ягодинского. Он умер недавно, и мне теперь принадлежит этот дом. Я единственная его наследница. А вы?
В полном ужасе я встал на колени. Так хозяина обязан приветствовать раб, чтобы наглядно показать свою покорность и его превосходство.
Зильбер умер? Вот так внезапно никто не умирает, уж, тем более, из колдунов. Выходит, племянница его — того? Взяла и убила?
— Я — раб господина Зильбера и теперь перешел вам по наследству. То есть, очевидно, принадлежу вам, госпожа Эрика.
— В смысле, раб?
Мысли пронеслись в моей голове со скоростью почтовой птицы. То есть, эта девица не заметила ошейника на мне? С такой легкостью она отбросила бы свободного? Что же она способна сделать с рабом? Тем более, со своим рабом? Тело и воля мои полностью в ее власти. А коленями я упираюсь в узор пентаграммы. Еще чуть-чуть, несколько слов, простой заговор хозяйки, и пол подо мной исчезнет, оттуда высунется лапа демона или беса и утащит меня к себе в преисподнюю, чтоб там сожрать с наслаждением!
Я с трудом подобрал слова, чтоб ответить. Язык от ужаса пытался примерзнуть к горлу. Это было очень подло с его стороны.
— Ваш дядя, господин Зильбер, купил меня на рынке Шохира позапрошлой весной.
Девушка задумалась, я понял это по ее сбившемуся дыханию, зажмурился. Только бы не заговор! Я совсем не хочу провалиться в преисподнюю. Вжимаю колени изо всех сил в доски пола просто чтобы знать, что он всё ещё существует подо мной.
— В доме есть другие рабы? — наконец спросила моя новая госпожа. Хочет выбрать, кого скормить демонам первым? Зильбер велел молчать о фернирце, ни слова не говорить, даже если он спросит меня о пленнике сам!
— Нет, госпожа Эрика, — от ужаса я встряхнул головой.
— Как тебя зовут?
— Как вам будет угодно, госпожа.
— Я хочу знать, где ты родился?
— В Шохире, госпожа.
— Бесы тебя раздери! — от души пожелала мне племянница Зильбера.
Кажется, я перестал дышать, каждую секунду ожидая, когда подо мной провалится пол. Наконец я не выдержал, когда понял, что ведьма попросту упивается моим страхом. Дрянь! Под каким же предлогом унести мне ноги отсюда? Солгать? Пирог готов был еще вчера, так и дожидается своего часа в духовке.
— Госпожа, на кухне в духовке стоит пирог, он, кажется, начал гореть. Вы позволите, я проверю?
— Проверь.
Ведьма следует за мной коридорами пустого особняка. Я ощущаю ее липкий взгляд на своей спине. Взгляд не жаждущий, но взвешивающий, прикидывающий, как поступить. Она примеряется ко мне, с упоением кошки рассчитывает способ, которым прихлопнет мышонка — быстро или медленно, с удовольствием или без. И мурашки разбегаются по спине. Мне действительно жутко.
Красивая женщина, наделённая той самой опасной красотой, которую подарить может лишь демон. Нет в ней ничего особенного, чтобы вызвать обожание. Разве что наклон головы, кокетливая улыбка предвкушения, расцветающая на мягких губах, точеная фигура, обводы бёдер. Да, она, безусловно, хороша.
Вот только я раб и сейчас эта женщина взвешивает, как поступить со мной. Убьет? Замучит? Возьмет на ложе, заставит себя ублажать как-то особенно? От последнего я бы, может, и не отказался, даже осмелился бы желать испытывать наслаждение. Нет, ведьму желать невозможно. Я стану лишь очередной мышкой в ее коготках.
Великие боги, вы опять посмеялись надо мной. Я молил вас избавить меня от Зильбера, вы действительно сделали это. Но что взамен?
Я приблизился к двери в Шохир, еще острей почувствовал на своей шкуре внимательный взгляд ведьмы, расслышал ее частое дыхание. Не смог устоять, обернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с той, что дарует мне смерть. Пожалуй, я уверен, рассвета мне не увидеть.
— Открывай, — без тени эмоций приказала она. И меня словно бросило в ледяную зимнюю воду Приозёрья.
— Да, госпожа.
Всей моей выдержки едва хватило на то, чтоб сказать эту короткую фразу. И вымаливать у судьбы жизнь больше не хочется, напротив, хочется накинуться на госпожу, заслужить свою смерть. Да только сделать этого не даст мне ошейник. Я раб, с этим придётся считаться. А еще лучше — просто смириться. Жаль, горячая и славная кровь моего рода не даёт сделать это так просто. Я непокорен и никогда не смирюсь с тем, что по глупости потерял свободу.
На кухне я сразу же бросился к духовке, чтоб только хозяйка не заметила, что шкаф этот давно отключён и кристалл не горит в должной мере, лишь только поддерживает температуру, чтоб пирог не остыл. А позади формы стоит банка до середины полная воды, чтоб корка на пироге не подсохла.
— Госпожа желает отведать пирог? — мне наконец удалось справиться со своим голосом.
— Пусть остынет, иначе ты обожжёшь себе пальцы и заляпаешь стол, — ответила девушка