Страница 28 из 94
Посмотрела немного растерянно, будто она нормальная и совсем не думает причинять мне страдания, убивать или использовать для своих ритуалов. В уголках ее глаз вдруг засветились приятные лучики, обещающие улыбку. На миг мне показалось, что она вот-вот скажет что-то доброе, пообещает хотя бы хорошо относиться ко мне, как к слуге. На большее я и не рассчитывал.
Да, я знаю, верить хозяевам абсолютно точно не стоит. Все они лгут, а уж как почувствуют свою безнаказанность, так начинают придираться к каждой мелочи, всем становятся недовольны. Сколько раз меня продавали? Пять? Или шесть? Должно быть, госпожа Эрика — седьмая моя хозяйка. И я все еще не сломался, не покорился, способен испытывать чувства, эмоции, улыбаться во сне.
— Сбылось гадание Сильвестра, — произнесла ведьма задумчиво, — Я и вправду приехала. Только немного не так, как он ожидал. Сам встретить не смог!
Злой хохот ранил меня, будто Зильбер не был чудовищем хуже зверя. Но ведь он воспитал племянницу, говорил о ней так, как отцы не говорят о своих дочерях.
Целеустремленная, умная, сильная, очень и очень красивая, разбирается во всех травах, деревьях, может сложить простой сбор. Он гордился ею передо мной, перед рабом. Сам воспитывал. Разве может хоть сколько-то нормальный человек так радоваться смерти своего единственного родственника? Того, кто воспитывал, содержал, давал кров, покупал еду, вещи.
— Пирог можешь съесть сам, но я бы тебе не советовала.
Намекает на пытки? Муки? Хотел бы я знать, как погиб Зильбер. Добрых чувств у меня к нему нет, но прикинуть, что ждет меня самого, не помешало бы.
— Благодарю вас, госпожа.
Я окаменел. А потом вдруг перестал бояться. Слишком поздно. Зверь, которого загнали в угол, не имеет страха. Одну только ярость. Я поднял глаза на красотку, осмелился посмотреть ей в глаза. Девушка сделала ко мне шаг, наслаждаясь своей полной властью.
Обжигающая, пугающая красота — красота кобры перед прыжком или лесной рыси. И глаза точно такие же, полыхающие огнем.
— Голоден? Что тебе купить? Я сейчас поеду в магазин, — обманчиво ласковый голос, зовущая полуулыбка на точеном, красивом, колдовском лице.
— Благодарю. Я сыт и доволен своим содержанием.
Этот ответ в меня вбил Зильбер. Жаловаться нельзя никогда, никому, только благодарить.
— Хорошо, я куплю что-нибудь на свой вкус. Вот еще что, — девушка как будто задумалась, — В доме есть клетка?
— Клетка?
Замучить меня решила, вновь намекает на неотвратимость наказания? Ведь я схватил ее за руку, не поприветствовал, как полагается, дурак. Какой же я всё-таки дурак.
— Какую клетку имеет в виду госпожа?
— Довольно большую, крепкую, как для попугая, чтоб хорошо закрывалась. И с мелкими ячейками, чтоб лиса не пролезла.
— Я принесу такую с чердака, — ответил я спокойно.
Не напугаешь ты меня ни смертью, ни пыткой. Я устал бояться. Да и гордость никуда не денется, она — несчищаемое пятно с моего характера, увы, или к счастью.
— Хорошо. Я скоро вернусь, и мы сможем поужинать, — зло ухмыльнулась девица и направилась к выходу. Я наконец понадеялся, что у меня еще есть полчаса, чтобы пожить целым и невредимым, в дверях она обернулась.
— Я до машины, потом в магазин. Скоро вернусь.
— Чтоб она вас не сожрала, госпожа, — привычное пожелание, которое я тысячу раз говорил господину.
— Кого ты имеешь в виду?
— Машину, да вершит тьма свои дела на вашем пути.
Я все сказал верно. Так желают колдунам и ведьмам Шохира. Тьма рождает, помогает плести заклинания, полнится тайнами и хранит в себе все секреты. Она величайшая из всех стихий, ей поклоняются, словно богине.
— Эм. Хорошо. Спасибо, наверное. Встретишь меня там, я буду с сумками.
Напомнила о моем прошлом поступке, не удержалась. Ясно, на что мне надеяться. Не советует есть пирог, велела притащить клетку, теперь это. И все же лучше быть в клетке, чем оказаться на пентаграмме во время ритуала.
Ведьма ушла. Из окна я видел, как смело она забирается в машину. Та даже не думает сожрать дочку тьмы. Повезёт — по пути машина ее загрызёт. Если нет, надо успеть все сделать, тогда у меня останутся шансы выжить.
Я подхватил пирог со стола и направился в подземелье. Пусть хоть фернирец порадуется еде. Только бесы знают, когда мне удастся в следующий раз его накормить. Чувствую, эта ночь мне надолго запомнится. Давно я не испытывал подобного ужаса.
Кое-как я спустился по ступеням, бок все еще немного ныл от удара ведьмы. Лихо она приложила меня магией, отшвырнула в самый центр колдовской пентаграммы, будто я должен занять собой место жертвенного подношения. Что, если и вправду так? Я вновь вздрогнул.
Парень полусидел, опершись спиной о стену. Он поднял на меня взволнованный взгляд.
— Зильбер вернулся? Скажи, что я буду рад его видеть.
— Все куда хуже. Он умер.
— Это ли не подарок богов? — улыбнулся фернирец.
— Подарок, но весьма скромный. Явилась его наследница, та, которую воспитал Зильбер словно родную дочь, круглая сирота.
— И?
— Она убила его. И завладела домом и всем остальным состоянием.
— Включая нас?
— О твоем существовании она, как будто, еще не догадалась.
Фернирец помрачнел.
— Не могла не догадаться. Выходит, колдун выкрал меня для нее? Чтоб получить долгожданный титул для своего рода?
— Может, и так. Держи, ешь. Это твой ужин.
— А ты?
— Меня сегодня ждут пытки. Госпожа велела готовиться, — я смог улыбнуться, загнать страх в самую глубину души.
— Пытки? За что? Что ты такого успел сделать, чтоб тебя пытать?
— Схватил за руку, не признал госпожу, не поприветствовал должным образом, не встретил.
— Вот как.
Парень отодвинул от себя тарелку.
— Ешь, кто знает, когда ты займёшь моё место. Зильбер дал бы тебе отлежаться, а эта.. — я пожал плечами.
— Ты точно ничего ей про меня не сказал? Пожалел меня, что ли?
Парень нахмурился, гордый. Фернирцы не принимают жалости, считают ее оскорблением для их семьи. Да только какая семья может быть у раба?
— Нет. Зильбер не велел никому говорить о тебе. Наложил запрет через ошейник.
— Его ставы спали. Смирись, у тебя теперь новая хозяйка и у меня, кажется, тоже, — парень хмыкнул, чуть не засмеялся, — Никогда не думал, что стану принадлежать ведьме. Я, боевой генерал, аристократ! Вещь шохирской колдуньи, да еще и безродной. Как низко я пал! — парень расхохотался, — Она хоть красива?
— Как демоница.