Страница 67 из 80
Глава 37
Краем глаза я посмотрела на корзину с сыном — к счастью она находилась на приличном от меня расстоянии. Но чувство тревоги не отпускало. Сидеть и ждать, пока меня убьют, я была не намерена. Моим оружием была только ложка, которой я только что ела, и моя хорошая реакция.
Я резко вскочила и обернулась, крепко держа ложку в руке на случай, если надо будет отвлечь противника.
Предо мной стояла очень пожилая женщина, державшая перед собой нож в боевой готовности. От моей резвости она отпрянула, но не сбежала. Продолжила стоять в оборонительной позе, при этом угрожая ножом.
Я решила больше не делать резких движений, а то ещё набросится.
Выглядела женщина более чем скромно: в старом тёмно-сером платье в заплатах, седые волосы гладко прилизаны и никаких украшений. Её морщинистое лицо показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить имени. Скорей всего она одна из служанок, которая по какой-то причине не ушла отсюда. А может ей просто некуда было уйти.
— Кто ты такая и как вошла в дом? — прошипела она.
— Элементарно. Взяла ключ и вошла, — как можно спокойнее ответила я., хотя это было сложно в такой ситуации.
Уж очень женщина воинственно настроена. Не понятно почему, ведь я не представляю угрозы. Я просто ела суп, пусть даже ею приготовленный. Ну да, я вошла в дом без спроса, но я имею на это право. Надо сказать ей, что вообще-то, я здесь хозяйка, может тогда остынет?
— Лжёшь! — крикнула старушка и сделала выпад в мою сторону с ножом, как фехтовальщик со шпагой.
Я отпрыгнула и громко заявила:
— Не лгу! Я знаю где лежал запасной ключ, потому что жила в этом доме. Более того, я его хозяйка!
Женщина вытянула немного шею вперёд и прищурилась, словно внимательно приглядываясь ко мне. Затем её лицо вновь стало суровым и она со злостью выговорила:
— Лгунья. Я знаю всех хозяев этого дома. Ты — воровка, пришла сюда поживиться, но я не позволю, — снова сделала выпад в мою сторону.
Я опять отпрыгнула и в этот момент мой сын проснулся, закряхтел в корзинке. Моё сердце встревожено забилось. Только бы эта ненормальная не посчитала и младенца угрозой.
— Кто там ещё?! — с подозрительностью посмотрела старушка на корзину.
— Мой ребёнок, а я Эвелина — жена императора Аурелиана.
Женщина посмотрела на меня, как помешанную и принялась громко смеяться.
И тут до меня дошло — мой браслет. Я же под иллюзией, вот служанка и не узнаёт меня. Смех женщины резко прекратился и теперь она смотрела на меня изумлённо и долго, словно отказывалась верить, что я и правда Эвелина, только повзрослевшая.
Мой сын заплакал, и я, опасливо оглядываясь на старушку, подошла к нему и взяла на руки.
— О, Боги, — прошептала старушка, выронив нож, — неужели это и правда Эвелина?
— Правда-правда, — ответила я. — А ты уже думала, что больше никогда меня не увидишь, Мелани? — неожиданно для себя вспомнила я её имя.
Старушка упала на колени и запричитала:
— Хозяюшка, как же так? Как вы здесь?
— Судьба привела, — ответила я и распеленала сына. — Чистые пелёнки есть?
— Да-да, — поднялась Мелани с колен, — конечно есть! Сейчас принесу.
Старушка куда-то быстро ушла и вскоре появилась с целой стопкой чистого белья.
— Это когда-то ваше было, я всё сберегла, не дала растащить, а то желающие были. Давайте помогу.
Мелани ловко запеленала моего ребёнка, и я поняла, что она не просто служанка — она была моей няней. Поддавшись чувствам, я обняла её, а она обняла меня.
Это был первый человек, встреченный мною, который знал меня лично с самого раннего возраста. Уж от неё-то точно не должно быть предательства. Она охраняла мой отчий дом, не дала разграбить полностью, значит на неё можно положиться. Мне очень хотелось в это верить. Ведь не может же быть такого, чтобы все были предателями. Должна же я хоть кого-то встретить порядочного!
Мелани отвела меня на второй этаж, показала мою бывшую комнату, которую она регулярно прибирала. А также она прибирала в спальне моих родителей, хотя сама жила с мужем на первом этаже, в комнате для прислуги. Зачем она это делала — прибиралась в хозяйских комнатах, она и сама н нмогла ответить. Наверное ей так было легче справиться с переживаниями связанных с их уходом.
— Ваша матушка и так переживала, когда вас забрали во дворец, а после кончины хозяина и вовсе слегла, — рассказывала мне Мелани, когда мы находились в спальне моих родителей. — Она перестала заниматься делами, передав полномочия дворецкому, а тот, покарайте его Боги, обокрал её и сбежал. Слугам и крестьянам совсем стало нечем платить, вот они и ушли, забрав при этом всё ценное из дома, в качестве компенсации за невыплаченное жалование. Но мы с мужем не позволили всё вынести, кое-что припрятали. Сейчас… — Мелани снова куда-то ушла и появилась со шкатулкой в руках, — вот, драгоценности вашей матушки. Всё, что мне удалось спасти от разграбления. Я словно чувствовала, что вы вернётесь.
Я потрогала эти украшения, не настолько дорогие, какие у меня было во дворце, и невольно прослезилась.
— Спасибо, Мелани, — прошептала я. — Я обязательно вознагражу тебя за верность.
— Ну что вы! — махнула она рукой и тоже прослезилась. — Не надо ничего. Мы ведь с мужем всю жизнь здесь прожили, хотели бы здесь и смерть свою встретить, если вы позволите.
— Конечно! Это и ваш дом тоже, — ответила я и снова обняла старую служанку.
— Спасибо. Вы очень добры, — произнесла Мелани и промокнула влажные глаза чистым носовым платком, который достала из кармана.
— Это вы очень добры. Вы могли бы продать эти драгоценности и жить на вырученные средства.
— Мы так и думали сделать с мужем, но в самую последнюю очередь. До этого жили на наши накопленные средства и кое-что из вашей мебели продавали. Уж простите.
— Ничего страшного. Я понимаю. Вы с мужем молодцы — выживать столько времени одним в большом доме, без постоянного дохода. Ещё и воров при этом гоняли.
— О, да! Хоть какое-то развлечение у нас было, — рассмеялась Мелани и я вместе с ней.
Вечером, когда мы с Мелани ужинали, сидя на кухне, а мой сын спал в переносной люльке, пришёл её муж — пожилой седовласый мужчина, высокий, худой, по имени Рихард. Он тоже был очень удивлён и растроган, увидев меня с сыном.
Рихард работал у моих родителей конюхом, поэтому оценил по достоинству моего коня, на котором я приехала.
— Такого добротного коня спрятать нужно, нельзя во дворе оставлять, — произнёс он, и увёл животное на старую конюшню.