Страница 46 из 80
Торн натянул поводья, и мы остановились на холме. Отсюда деревня была видна как на ладони: десятка два домов, разбросанных вдоль единственной улицы, колодец, фигурки людей, что копошились у последних построек, собирая скотину. Огни в окнах зажигались один за другим.
Глядя на эти огни, во мне вдруг проснулась такая тоска по дому, по безопасности, по простому человеческому теплу, что глаза невольно наполнились слезами.
Я сглотнула комок и, набравшись смелости, повернулась к Торну.
— Мы ведь можем остановиться у кого-то на ночлег?
Торн опять даже не посмотрел на меня. Он продолжал вглядываться в деревню.
— Нет, — ответил он коротко.
— Почему? — Я смотрела на дома, на дымок, что вился над трубами, и не понимала. — Мы же устали. И лошадям нужен отдых. Мы могли бы…
Он резко повернулся ко мне, что я вмиг замолчала.
Взгляд его был таким тяжёлым, что я невольно поёжилась.
— Потому что, — сказал он медленно, чеканя каждое слово, — несмотря на платье крестьянки, по тебе видно, что ты благородная дама.
Я растерянно опустила глаза. На себе я видела простое тёмное платье, которое дала мне Лия, грубые башмаки, волосы, заплетённые в косу. Чем я могла выдать себя? Руками? Но они у меня были в грязи, с обломанными ногтями. Осанкой? Я специально сутулилась, старалась выглядеть ниже, незаметнее.
— И что? — всё ещё не понимая, спросила я.
Торн усмехнулся.
— А то, что весть о сбежавшей императрице разнеслась по всему государству гораздо быстрее, чем бежали наши кони, — сказал он таким тоном, что у меня по телу пробежали противные мурашки, снова заставив поёжиться. — Можно только представить, какую награду за тебя назначили.
Мне ещё сильней стало не по себе.
Да, наёмники не предают тех, кого ведут. Но кто поручится, что именно он не изменит своим принципам, увидев сумму, способную обеспечить его до конца дней?
Я почувствовала, как страх всё глубже закрадывается мне в душу. Я не знала, чего мне бояться больше: случайных людей, которые увидят во мне лишь способ разбогатеть, или его?
Рука сама собой потянулась к поводу моего коня, чтобы развернуть его, чтобы оказаться хоть на каком-то расстоянии от Торна.
Он заметил это. Его глаза сузились, и на мгновение мне показалось, что сейчас он шагнёт ко мне, схватит за руку, не позволит уйти. Я замерла, не в силах вздохнуть, не в силах пошевелиться.
— Не делай глупостей, — тихо сказал он. — Я доведу тебя до места. Слово дал.
— А если передумаешь? — вырвалось у меня тонким от страха голосом.
Торн молчал долго. Так долго, что я уже решила: сейчас он скажет что-то, что разрушит остатки моего доверия. Но он лишь отвернулся, снова глядя на деревню, и ответил, не оборачиваясь:
— Тогда бы ты уже давно была во дворце.
Я замерла, не зная, что на это ответить. В его словах слышалась горькая правда. Если бы он хотел меня выдать, то мог бы сделать это уже десяток раз. В любой момент мог схватить меня и вернуть во дворец.
Но страх не отпускал. Он сидел где-то глубоко и шептал:
«Люди меняются. Особенно когда речь идёт о деньгах».
Я молча смотрела на деревню. Огни в окнах казались такими тёплыми, такими манящими. Но войти туда я не могла. Обидно.
Торн сел на коня и развернул его.
— Поехали, — бросил он. — Нужно отойти подальше от деревни и найти место для ночлега.
Я молча кивнула, взобралась на своего коня и мы снова двинулись в путь — в обход деревни.
Впереди была ночь. И я не знала, чего ждать от неё. И от человека, что ехал впереди.