Страница 44 из 108
Верительная бирка из чёрного чугуна выглядела очень тяжёлой. Она сияла холодным светом и была густо покрыта вязью выгравированных символов. Сюэ Цзые слышала неясные описания от людей, бывавших в Долине, и знала, что видит главную реликвию клана Шэнхо. Бирка принадлежала владыке и являлась знаком его воли: как если бы он сам говорил, стоя перед Сюэ Цзые.
– Неужели? – Сюэ Цзые улыбнулась. – Похоже, на этот раз твой владыка и впрямь серьёзно болен.
Мяо Фэн не нашёлся с ответом.
Сюэ Цзые убрала верительную бирку и кивнула ему.
– Завтра я отправлюсь с тобой на Куньлунь.
– Премного благодарен. – Мяо Фэн просиял от облегчения и ощутил, что не может больше терпеть боль от раны. С тихим стоном он схватился за живот и осел на землю. Из-под пальцев медленно проступала кровь.
Сюэ Цзые метнулась к нему, поддерживая, и тихо вздохнула:
– Такой же, как Минцзе: не щадит жизни, выполняя приказ.
Минцзе? Мяо Фэн слегка испугался, а женщина тем временем продолжила бормотать:
– В этот раз я точно вытащу его оттуда…
* * *
Горнило Демонов.
За стеной непрерывно слышались крики ужаса, глухой треск ломающихся костей, звук рвущейся плоти, предсмертные стоны – это место называлось ступенью Скотного Двора. Группа из пятисот новичков, только недавно ставших частью Горнила Демонов, как раз проходила первый этап жестокого отбора. Их жизни ничего не стоили: четверо из пяти вскоре найдут свою смерть. Меньше сотни учеников перейдут дальше, на ступень Жизни и Смерти, чтобы продолжить совершенствоваться, а последнее испытание выдержат не более пятидесяти человек.
Так выглядит обучение и отбор трёх ступеней Горнила Демонов: миновав животное состояние, выйдя за рамки жизни и смерти, ученики находят истину и попадают на ступень Великого Света. Только те, кто пережил мучительные тренировки и страшный отсев, становятся лучшими убийцами дворца Великого Света. Как, например… Тун и Мяо Фэн.
Во мраке сидел, закрыв глаза, человек. Звуки битв и смертей, казалось, совершенно не трогали его сердце – он тщательно следил за мыслями, успокоив дыхание и сосредоточив силу в своих зрачках. Этот человек провёл здесь, в уединении, уже два дня без пищи и воды совершенно молча.
Искусство отражения взгляда требует много сил, и нельзя проявить ни малейшей небрежности, когда собираешься противостоять кому-то вроде владыки.
На самом деле, недостаточно даже трёх дней медитации. За эти десять лет человек полностью осознал, насколько страшен тот, кто занимает трон дворца Великого Света. Однако надо поторопиться, пока Мяо Фэн не вернулся из Долины целителей. Ведь даже если он не узнает, у кого жемчужина, то всё равно доставит целительницу. Когда женщина вылечит раны владыки, шанс нанести удар будет безвозвратно упущен!
Стоило вспомнить о Долине целителей, как человеку пригрезились глубокие чёрные глаза, полные нежности и грусти.
Словно во сне, послышался далёкий зов и почудились руки, тянущиеся навстречу: «Минцзе… Минцзе…»
– Исчезни! – не выдержал юноша. – Я не Минцзе!
Как только он открыл глаза, наваждение рассеялось.
– Молодой господин Тун, – шепнул за дверью один из его подчинённых, – восемь Всадников спустились с горы.
Восемь Всадников – это отряд из восьми убийц, которых Тун обучал сам. Всадники были лучше Серебряных Крыльев, и сейчас все они покинули гору, чтобы перехватить Мяо Фэна, который возвращался из Долины целителей. Каким бы невероятным бойцом молодой мужчина ни был, быстро вырваться из подобного окружения невозможно. Кроме того, почти наверняка с Мяо Фэном едет та женщина из Долины целителей… и вот она совсем не боец.
Тун снова закрыл глаза, и в темноте зазвучал его холодный голос:
– Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу которая будет с ним.
– Слушаюсь, – тихо ответил подчинённый. Затем он низко поклонился и ушёл.
Тун сдвинулся в самую тёмную часть комнаты и попытался продолжить медитацию.
Затылок слегка ныл там, где в него входила золотая игла. Безмятежный взгляд чёрных глаз продолжил преследовать юношу. «Минцзе, Минцзе!» – Голос зазвучал снова, всё ближе и ближе, порождая бесчисленные видения. Огонь, кровь, бегство и накрывающая с головой тьма…
Не в силах больше терпеть, человек, дрожа, саданул кулаком по холодному каменному полу.
* * *
Когда Хо Чжаньбай проснулся, солнце стояло высоко.
Мужчина вздрогнул и сел: сон длился слишком долго! Нужно было поскорее вернуться в Линьань помочь Мо-эру, а он тут дрых без задних ног!
Яньчжи, личная служанка Лю Фэйфэй, принесла завтрак и грубо, со звоном поставила поднос на стол. Девушка казалась очень сердитой.
– Пожалуйста, поешьте, и я пойду. Не знаю, что барышня нашла в вас. Приходите когда захотите, исчезаете когда пожелаете. Ни денег, ни власти, ни чувств, ни благородства, а она никак вас не может забыть! Словно наваждение какое-то.
Хо Чжаньбай от этих слов то краснел, то бледнел. Каша из семян лотоса вдруг потеряла для него вкус и аромат.
– Мне очень жаль, – выдавил он.
– Ах, не стоит, – промурлыкала Яньчжи. – Недавно ваши друзья напились и во внутренних покоях поведали, что за дело вас занимало эти восемь лет. Такие скандальные новости! Когда барышня услышала это, огонь в её сердце превратился в золу.
– Ся Цяньюй… – начал Хо Чжаньбай, а после что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.
Он-то лучше всех знал, о ком речь, и не раз просил молчать о его делах… но, видно, по-человечески этот трепач не понимает.
– После с Запада прибыл богатый торговец Ху. У него столько денег, что ими можно раздавить кого-нибудь до смерти. Господин Ху влюбился в барышню с первого взгляда. Его первая жена умерла, а для торгового дела важно быть женатым. Но даже наложницей быть лучше, чем девушкой из цветочного дома, а уж женой тем более! Так что, как только господин Ху сделал барышне предложение, она согласилась. – Закончив вежливо попрекать, Яньчжи покинула Хо Чжаньбая со словами: – Можете завтракать без неё: барышня этим утром выходит замуж!
Хо Чжаньбай остался один. Он успел кое-как проглотить несколько ложек каши, но внезапно услышал барабанный бой и шум снаружи. Вся улица разом оживилась.
Мужчина открыл окно, выглянул наружу и увидел внизу группу девушек. Они били в цветочные барабаны и танцевали. Мимо сплошной вереницей везли сундуки и ящики – казалось, демонстрации богатства не будет конца.