Страница 36 из 205
Галев прокашлялся:
– Ну, так вот… Примерно в восемнадцать тридцать все отдыхающие собрались в фойе, за исключением Фральцева, который ждал приглашенных в ресторане «Прибой», а также Михаила Дикого, который в это время находился у Ибрагимова…
– Рашида Ахмедовича?
– У него самого…
– Для чего?
– Чтобы приобрести подарок для именинника – Коран восемнадцатого века…
– И старик уступил? – спросил Майданов, знавший прижимистость антиквара.
– На удивление – да. Это показали все гости именинника.
– Кто еще отсутствовал?
– Задержанный Сальников. В это время он находился в соседнем с рестораном баре, что подтверждено официантом. Его подруга, с которой он заехал в отель, Светлана Данилина, как я уже сказал, осталась ожидать девочек одиннадцати-двенадцати лет – дочерей Диких и Тарцевых. Все остальные покинули отель примерно через пять минут, то есть около восемнадцати тридцати пяти. В девятнадцать подошли к «Прибою». Данилина в ресторане появилась минут через сорок после того, как все зашли в «Прибой». То есть примерно в девятнадцать пятьдесят. Где-то в двадцать часов с подарком явился Михаил Дикой. Сальников же присоединился ко всем к окончанию вечера – около двадцати двух пятнадцати. Он был изрядно пьян и вскоре спровоцировал конфликт с Тарцевыми – грубо пригласил на танец жену банкира. Те вынуждены были уйти. Сам Сальников покинул ресторан где-то без четверти одиннадцать, сославшись на некую встречу, сообщение о которой пришло ему на мобильный телефон…
– Выяснили, с какого телефона отправили сообщение? – спросил Майданов.
– Так точно, Степан Никифорович…
– Ну и? – Полковник уставился на Галева. – Чего замер, кошки-мошки?
«Кошки-мошки» было любимым выражением Майданова. Он уже и не помнил, откуда прилипли к его лексикону эти слова-паразиты, но ими полковник выражал всю гамму чувств, которые испытывал – радость, недоумение, восхищение, досаду – и еще многое другое в зависимости от обстоятельств. Подчиненные, хотя и посмеивались над странной привычкой полковника, но давно уже привыкли к этим словам и нередко сами вворачивали их в разговоре, невольно копируя шефа.
Галев выдохнул:
– Сообщение, Степан Никифорович, пришло с телефона жены Хагерта…
Глаза Майданова округлились:
– Марины Львовны?!
– Да. Текст сообщения такой:
«Я одна, в офисе мужа. Жду!»
Полковник медленно достал носовой платок и несколько раз провел им ото лба к затылку.
– Марина Львовна… Она что же, встречалась с этим Сальниковым?
Галев пожал плечами:
– Что-то, видимо, было…
– Она, конечно, женщина молодая, красивая… Как она объясняет… это?
– Марина Львовна все отрицает – сообщение не посылала, так как телефон накануне утерян. Где – не знает. В день же убийства они с мужем собрались на юбилей супруги…
– Можно и без этих подробностей… – перебил Майданов, присутствовавший на упомянутом мероприятии.
– Хорошо. Так вот… Она собиралась во флигеле, когда к ней якобы ворвался разъяренный Мартин Маркович с ее телефоном в руке. Откуда он его взял – не знает. Думает, что Хагерт специально прибрал его – Мартин Маркович, с ее слов, был весьма ревнив… В телефоне он, по версии жены, обнаружил номер телефона известного ему мужчины. Кого именно – сообщить отказалась, сам же телефон на сегодняшний день обнаружить не удалось…
Галев сделал паузу.
– …Так или иначе, Степан Никифорович, Марина Львовна утверждает, что в порыве ревности Хагерт ударил ее по лицу. Она выбежала из дома, села в машину и уехала в соседний поселок, к подруге Ларисе Марковой. Та подтвердила, что Марина ночевала у нее. Кроме того, как уезжала Марина Львовна, видела и Светлана Данилина, которая в тот момент, как я уже сказал, ждала девочек у бассейна. С ее слов, все произошло около девятнадцати часов. Хагерт, по утверждению Данилиной, выбежал следом за женой, но не стал останавливать ее, а вновь прошел в офис.
На столе Майданова застрекотал телефон. Он схватил трубку, не поднося его к уху, прокричал: «Позже!» – и бросил на аппарат.
– Так… Значит, мобильник не найден… Получается, им воспользовался преступник? Или… сам Хагерт?
Полковник покосился на следователя.
– Хагерт этого сделать не мог, – ответил Галев. – По заключению экспертизы, убийство произошло примерно между девятнадцатью и двадцатью часами. Сообщение же Сальникову пришло около двадцати трех сорока – Хагерт к тому времени уже был мертв. Тарцевы же вернулись в отель в тот момент, когда Сальников выбегал из офиса, примерно пятнадцать минут первого. Я уже докладывал… Утром его задержали.
– Да, знаю… Выходит, там он все-таки был. А что говорит сам Сальников?
– Что говорит? Подтверждает, что получил приглашение от жены Хагерта… К тому же осталось само сообщение. Время, примерно, то же, что и указывали свидетели…
– Вот тебе и кошки-мошки! – прошептал Майданов.
– Со слов Сальникова, он поднялся в «Дельфин», – продолжал Галев. – Дверь офиса оказалась открытой, внутри было темно. Сальников позвал Марину Львовну, но никто не отозвался. Он включил свет и обнаружил тело Хагерта. Испугавшись, убежал…
– То есть, внутрь не заходил? Как же он понял, что Хагерт мертв?
– По луже крови, видимо…
– Да что из тебя все надо клещами вытягивать? – неожиданно обозлился Майданов. – Что дальше? Он как-нибудь наследил?
– Нет. Никаких следов. Отпечатки только на дверной ручке… Степан Никифорович, вы задаете вопросы – я отвечаю, – с нотками обиды добавил Галев.
– Так отвечай внятно!
– Я и отвечаю. По показаниям Сальникова, он затем вновь вернулся в бар. Это официантами также подтверждено. Примерно в час ночи бар закрылся. Как утверждает Сальников, он вернулся в отель и хотел сообщить о случившемся портье, но обнаружил, что мертв и тот. Вновь сбежал, несколько часов мотался по поселку и около четырех утра позвонил в полицию…
– Звонил, значит, он…
– Так точно.
Наступила тишина. Майданов уставился в окно, из которого было видно море с белеющим вдалеке одиноким парусом. Подчиненные многозначительно переглянулись. Наконец, полковник спросил:
– Что… по самим убийствам?
Галев закрыл папку.
– С вашего разрешения доложит капитан Косов. Виктор Петрович, прошу…
Седой худощавый капитан, сидевший напротив Галева, стал подниматься.
– Сидя, Петрович! – буркнул Майданов.
Капитан опустился на стул.